Совместными усилиями Лозен, Одинокая, Мария и Дочь наконец отделили от стебля агавы бутон. Он оказался таким большим, что Лозен едва смогла обхватить его руками. Уложив его вместе с остальной добычей в корзины, она навьючила их на лошадь и позвала мальчиков, которые, подбежав к кобыле, принялись карабкаться на нее.
Женщины двинулись верхом по пологому склону, переходящему в пустыню, которой, казалось не было ни конца ни края. Они ехали вдоль глубокого ущелья, в котором желтыми облачками реяли скопища ароматных цветов боярышника. Затем они миновали настоящую чащу кактусов-фукьерий, опунций и чахлых мескитовых деревьев.
Их соплеменницы разбили лагерь в можжевеловой роще. Они уже разложили плетеные подносы, чтобы сушить запеченную агаву, развесили кувшины и детские люльки на ветках, среди которых порой гулял ветерок, построили шалаши у стволов, выложили камнями очаги и расстелили в тени шкуры для младенцев-ползунков.
Женщинам нравилось жить самим по себе. Можно было поставить жилища поближе друг к другу, чтобы без помех переговариваться по вечерам и ночам. Можно было рассказывать какие угодно истории и смеяться так громко, как пожелаешь.
Девочки с интересом обследовали округу в поисках разноцветных семян для бус, строили маленькие шалашики, делали игрушечные жернова, изготовляли для кукол кухонную утварь из желудей.
Мальчики — дело иное. Женщинам требовались дозорные: не ровен час, пока кипит работа, появится враг. Пришлось соблазнить мальчишек обещаниями новых рубах и мокасин.
И даже несмотря на все посулы, с женщинами согласились остаться лишь девятилетние Освобождающий и Уа-син-тон, которых из-за юных лет еще не брали на правах подручных в походы.
Из дозорных самым старшим был Нагибающийся. Он согласился остаться с женщинами из-за своей зазнобы — Мышки, тринадцатилетней дочери Петли. Женщины знали, что подросток и дня прожить не может без своей ненаглядной и всячески хочет расположить ее к себе, чем беззастенчиво и пользовались. Нагибающийся брался за самую трудную работу и таскал любые тяжести, то и дело поглядывая, видит ли его пассия, как он старается. Женщины громко нахваливали красоту и силу юноши, тогда как Мышка, сгорая от смущения, делала вид, будто не замечает его.
Глазастая, окинув придирчивым взором бутоны, объявила, что потребуется по меньшей мере еще две ямы. Женщины, взявшись за штыки, сабли и заостренные палки, принялись ковырять верхний каменистый слой почвы. Затем пришел черед ржавых лопат и бычьих лопаток: с их помощью землю нагружали в корзины и сваливали в кучу поодаль. Девочки уносили камни помельче, а покрупнее оставляли, поскольку они должны были пригодиться: ими женщины выложат дно ямы.
Все работали не покладая рук, пока не вырыли две ямы в человеческий рост длиной и по грудь глубиной. Перед рассветом женщинам предстояло развести костер на выложенном камнями дне. Когда пламя прогорит, они, отворачивая лица от пышущих жаром углей, выложат поверх бутоны агавы, после чего прикроют ямы слоем травы.
Но прежде Лозен воткнет в самый центр стебель агавы, придерживая его раздвоенной палкой, в то время как женщины примутся обкладывать его камнями, чтобы он не завалился, а сверху посыплют землей, чтобы угли не остыли. На следующий день Глазастая вынет стебель: если его кончик хорошенько пропекся, значит, и бутоны готовы.
Пока агава запекалась, женщины собирали листья юкки и плели подносы для сушки и вяления. Лозен отправилась на прогулку, взяв с собой Дочь. Шаманка собиралась поискать травы и коренья для снадобий. Пока они пробирались через подлесок, Лозен повторяла наставления, которые твердила неисчислимое количество раз:
— Когда Даритель Жизни творил наш мир, он наделил предназначением каждое из растений. — Лозен выдернула из земли кустик с маленькими лиловыми цветами. Отломив корешок, она вытерла с него грязь, откусила кусочек, после чего поделилась добычей с Дочерью. На вкус корень оказался сладким. — Отвар стебля помогает при кашле и простуде. А еще он спасет от боли в мышцах и животе.
Дальше Лозен присела рядом с вьюном, усыпанным желтыми цветами. Листья растения напоминали формой раскрытую ладонь.
— Это кличут пятерней, — произнесла Дочь. — Листья облегчают боль в горле и ломоту в зубах. А еще они помогают при лихорадке и поносе.
Когда, набрав трав, они тронулись в обратный путь, Дочь спросила: