— Скажи, а мы вернемся когда-нибудь домой?
— Да. — Лозен кинула взгляд на север. — Мы всегда возвращаемся в родной край.
— Нках-лэ, — прошептала, кивнув, Дочь. — Да будет так.
— Дыры-в-Земле. — Лозен тщательно выговорила название шахт Санта-Риты, чтобы молодежь запомнила, как его правильно произносить. Более того, не дело поминать вслух землю с небрежением. После долгого молчания шаманка промолвила: — Место-Где-Вдовы-Перестали-Плакать. — Некоторое время она ехала в молчании, затем произнесла: — Куча-Плоских-Камней.
Они возвращались со сборов агавы назад в главный лагерь, располагавшийся рядом с деревней Длинношеего. Обратный путь занимал почти целый день. Чтобы убить время, Лозен перечисляла названия мест, раскинувшихся между родным краем на севере и высокогорным плато, где они прожили последние четыре года. Женщину не волновало, слушает ли ее кто-нибудь или нет. Сейчас она вершила свой путь. Остальные при желании могли составить ей компанию. Некоторые из женщин и детей прислушивались к звуку голоса шаманки. Другие ехали позади процессии и переговаривались друг с другом. Всякий раз, когда Лозен замолкала, произнеся название очередного места, те, кто ее слушал, вспоминали, как оно выглядело, когда они видели его в последний раз, и что там произошло. Мысленно люди вместе с Лозен проделывали обратный путь в родной край.
На закате они добрались до отвесных склонов плато. Когда процессия двинулась по единственной тропке, что вела вверх, к обители Длинношеего, Лозен принялась называть места, которые располагались совсем неподалеку от их прежнего дома. Теперь ее словам внимало большинство женщин и даже детей.
— Дзил-ндээз, — промолвила она, — Высокая гора.
Все представили бледно-лиловый пик на фоне озаренного рассветом неба. Именно в него первым делом упирался взгляд, когда человек поутру выбирался из своего жилища.
— Шинале. Мой-Дедушка. — Так называли священный источник близ их деревни. В истоке теплый ключ был небольшим, но его воды наполняли два пруда в скалах — один повыше и поменьше, а второй пониже и побольше, именовавшийся Глазом.
Когда Лозен произнесла:
— Бидаа. Глаз. — Раздался всеобщий грустный вздох, похожий на дуновение ветра. Женщинам вспомнилось, как они купались зимой в теплых водах Глаза. Кто-то шмыгнул носом. Кто-то высморкался.
Из Глаза брала начало речка, бежавшая по ущелью среди высоких скал, а само ущелье служило дорогой во внешней мир, путем, который было очень легко охранять.
— Т’исс бидааю my ли нэ. Сейбовая роща рядом со струящейся водой. — Люди теперь говорили нараспев, хором, будто произнося лечебный заговор, призванный унять тоску, терзающую сердца.
Лозен словно перенесла своих спутниц в долину, показав им речку, вода в которой не замерзала даже в самую суровую стужу. Вот перед их мысленными взорами предстали жилища, раскиданные в тени высоких деревьев, лошади, пасущиеся на тучном лугу.
Многие уже и так тихо плакали, но когда Лозен произнесла: «Пещера прародителей», женщины принялись всхлипывать, уже не стесняясь слез. В пещере с видом на деревню, где без жалости перебили стариков, каждый потерял по крайней мере одного родственника.
Когда процессия приблизилась к тропе, ведущей на вершину плато, к женщинам присоединились Уа-син-тон и Освобождающий, которые тащили связки перепелов и сусликов. Нагибающийся пропустил всех вперед, а сам, пристроившись в арьергарде, пустил коня рядом с лошадью Мышки.
Впереди всех ехала Текучая Вода. Развернувшись в седле, она крикнула:
— Глубоководье!
Женщины рассмеялись. Произнеся название места, Текучая Вода подтрунивала над опьяненным любовью Нагибающимся, при этом не порицая его и не называя по имени. Она принялась рассказывать младшим поучительную историю, связанную с упомянутым местом, — для малышни она станет хорошей наукой. История была о мальчишках, пострадавших оттого, что они забыли о бдительности.
— Как-то раз одним жарким летним днем на Глубоководье нежились в воде мальчишки. — Текучая Вода не уточнила, когда именно произошла история, хотя повествовала та о Лозен и приключилась во времена, когда ее еще никто не называл ни Тетушкой, ни даже Лозен.
«Неужели я такая старая, что обо мне уже истории складывают?» Эта мысль вызвала у Лозен улыбку.
— К берегу подкралась девочка, которую звали Сестрой, — продолжила Текучая Вода. — Характером она была совсем как братец Койот и обожала всякие шутки и розыгрыши. Увидела она мальчишек в воде, а заодно и одежду, что они сложили под сейбой. Одна из веток нависала над рекой, а на ветке прилепилось осиное гнездо. Девочка подкралась поближе. Когда мальчишки зашли дальше в воду, она швырнула из пращи камень, который угодил как раз в то место, где гнездо крепилось к ветке. Гнездо рухнуло вниз. Кто-то из мальчишек попытался укрыться от ос в воде. Кто-то кинулся за своей одеждой, но их облепили осы. Те из ребят, кто выбрался на берег, прыгали и кричали, словно танцевали особый Осиный танец. Сестра со смехом смотрела на них, а потом, совсем как Койот, побежала дальше по своим делам. Вот что однажды приключилось на Глубоководье.