Лейтенант, ехавший впереди, поманил к себе Цезаря. Оказалось, что Фелмер с разведчиками обнаружили большой лагерь — с женщинами, детьми и угнанным скотом.
Хозяин ранчо передвинул языком веточку, которую жевал, из одного уголка рта в другой.
— Да, я слышал, что где-то в этих краях у апачей есть здоровенный лагерь, к которому они сгоняют украденный скот. Похоже, его мы и нашли.
— Рванем вперед на всех парах, — отдал команду лейтенант. — Огонь ведем по мужчинам, но если кто другой возьмет вас на мушку, стреляйте не задумываясь. Женщин и детей изловить. Их потом отправят в Сан-Карлос.
Когда отряд добрался до лагеря и лейтенант скомандовал: «В атаку!», уже почти опустилась ночь. Приблизившись на полном скаку к внешнему краю стойбища, солдаты громко заулюлюкали. Цезарь так и не понял, кто именно первым открыл огонь, но солдаты палили, не жалея патронов, пока до них наконец не дошло, что никто не стреляет в ответ. Лагерь был брошен. Когда лошади проносились через него, они опрокинули плетеные подносы с кедровыми орехами и стойки, на которых вялилось мясо. Стоек оказалось очень много. Цезарь поднес к носу один из кусочков мяса и принюхался. Говядина. Что ж, теперь он мог побиться об заклад, что украденный скот им не сыскать.
Лошади разметали угли, тлевшие в очагах. Некоторые жилища уже занялись пламенем. В свете горящего лагеря солдаты принялись собирать сувениры на память: луки, стрелы, кожаные мешки и оловянные горшки. Обыскав окрестности, они пригнали жеребенка и кобылу с раной на спине — других животных обнаружить не удалось.
На этот раз благодарить за спасение следовало не только Лозен, но и Вызывающего Смех. Именно он пригласил всех к своему костру послушать байки, когда Лозен вдруг почувствовала знакомый рокот в ушах и поняла, что нужно как можно скорее уводить женщин и детей в безопасное место.
К вечеру следующего дня, после того как Лозен заверила всех, что синемундирники уже далеко, апачи вернулись в лагерь узнать, можно ли что-нибудь еще спасти. Викторио кипел от ярости, когда ходил среди сожженных жилищ, силясь приободрить и утешить тех, кто предпочел следовать за ним по тропе мира с бледнолицыми. Когда соплеменники спрашивали вождя, почему синемундирники на них напали, Викторио уходил от прямого ответа, но Лозен знала, что он все понимает. Вина за случившееся в равной степени лежала и на синемундирниках, и на Джеронимо с Длинношеим.
Джон Клам снова рвал и метал. Его вопли разносились на весь лагерь, который разбили сто десять полицейских-апачей, находящихся под его командованием. Здесь, в форте Боуи, их должны были ожидать восемь рот Девятого кавалерийского полка.
— В каком смысле «их здесь нет»? Что это значит?! А где этих сукиных детей черти полосатые носят?
Смертельный Выстрел кинул взгляд на домик коменданта, после чего снова принялся пришивать новую подошву к мокасину.
— Все в укрытие! — с важным, почти торжественным видом скомандовал он. — Индюк снова решил надуться.
Рафи рассмеялся, живо представив, как это ничтожество Клам вдруг начинает разбухать, раздаваясь в стороны, чтобы казаться больше. Вдруг до Коллинза внезапно дошло, что он без перевода понял реплику Смертельного Выстрела. Осознал это и сам Смертельный Выстрел. Воин расплылся в улыбке. Просияли и его товарищи — Грезящий, Малыш, Расплющенный. Член, Неженка и Большеротый. Они глядели на Рафи с таким довольным видом, словно он был слабоумным ребенком, внезапно освоившим дельный навык.
Когда Клам собирался в поход, он попросил Рафи взять на себя вьючных мулов, и Коллинз едва не отказался. Его не пугали недели изнуряющей жары, полные тягот, жажды, скуки и опасностей; Рафи знал, что сможет все это выдержать, а вот общество Джона Клама — вряд ли. За последние три года, проведенные в этом краю, Джон Клам раз за разом опротестовывал буквально каждый приказ, директиву и меморандум, которые получал от министерства внутренних дел и армейского начальства. Несмотря на это, он все же приступил к выполнению распоряжения правительства, полученного по телеграфу 20 марта 1877 года. Кламу предстояло арестовать апачей-отступников, отыскать украденных лошадей и вернуть их законным собственникам. Задержанных индейцев следовало эскортировать в Сан-Карлос, где и содержать под стражей вплоть до суда за убийства и грабежи.
Вся эта затея представлялась Рафи если не безумной, то идиотской, но Клам с воодушевлением взялся за ее воплощение в жизнь. В кои-то веки Рафи был согласен с редактором «Аризонского старателя», писавшего о Кламе, что «дерзость и наглость этого напыщенного юнца вызывают лишь гомерический хохот». И все-таки Рафи принял предложение. Работы в данный момент у него не было, а отряд направлялся к Теплым Ключам, а значит, имелся шанс повидаться с Лозен.