— Но самое мулос, — процедил сквозь зубы Джеронимо. — Но сомос ганадо. Мы не мулы. Мы не скот. — Позвякивая кандалами, он со своими бойцами вошел в загон.
Джон Клам, стоявший на крыльце Бюро по делам индейцев, скрестил руки и принял столь знакомую Рафи торжествующую позу. На этот раз у него имелись все основания задирать нос.
— Сегодня мы положим конец преступлениям этих мерзавцев. — С лица Клама не сходила довольная улыбка. — А еще я загляну к Викторио и Локо. Скажу, чтобы тоже перебирались вместе с соплеменниками в Сан-Карлос. Выступаем, как только подтянется кавалерия.
— Но они же не отступники. Они хранят мир, — возразил Рафи.
— Пришел новый приказ. Мне предстоит доставить в резервацию племя Теплых Ключей. А уж совершают они набеги или нет, теперь без разницы.
Может, он и не врал насчет приказа. Политика двуличия и обмана являлась визитной карточкой министерства внутренних дел. Впрочем, Джона Клама все устраивало. Вместо того чтобы раскидывать апачей по нескольким резервациям, которые власти называли «откормочными пунктами», он намеревался собрать всех в одном лагере, находящемся под его управлением.
— Но племя Теплых Ключей уже посеяло зерно. Кукуруза поднялась почти до пояса. — В памяти Рафи возник образ улыбающейся Лозен, которая, раскинув руки, стоит на фоне поля, будто предлагая ему полюбоваться урожаем.
Клам нетерпеливо отмахнулся:
— Кукурузу мы им сами выдадим. Один подрядчик в Централ-сити готов выкупить весь их урожай, когда он созреет. На вырученные средства я куплю племени Теплых Ключей все, что нужно индейцам.
Качая головой, Рафи двинулся прочь. Издавна, когда кукуруза вступала в пору созревания, настоящей бедой для индейцев становилось воронье. Теперь же зерно с полей апачей дочиста соберут стервятники в сюртуках.
ГЛАВА 51
В ЕДИНСТВЕ — СЛАБОСТЬ
— Патронов у американцев без счета, словно песчинок в пустыне. — Смертельный Выстрел зачерпнул горсть песка и разжал руку, дав ему высыпаться сквозь пальцы.
Песчинки в свете костра поблескивали, точно медная пыль. Лозен и вся ее родня завороженно смотрели, как они медленно падают на землю.
— Знаю, каково сейчас у вас на душе, — продолжил Смертельный Выстрел. — Но я не хочу больше смотреть, как гибнет наш народ. Нам надо научиться жить бок о бок с бледнолицыми. Мы должны смириться с ними, как миримся с зимними вьюгами, гремучими змеями и засухами.
— Я был в Уа-син-тоне, — раздался из сумрака голос Грезящего. Воин и вправду ездил далеко на восток с Мягкой Висячей Шляпой и до сих пор носил серебряный медальон, подаренный ему президентом Грантом.
Прежде чем заговорить, Грезащий сидел так тихо, что все почти забыли о его присутствии. Порой, когда он начинал рассказывать о своей поездке, его называли лжецом, но Грезящий не обращал на это внимания. Он должен был поведать соплеменникам правду, ведь смолчать — все равно что утаить весть о надвигающемся ужасном наводнении, которое уничтожит все живое.
— У бледнолицых есть жилища шириной и высотой с горы. В них обитает столько народу, сколько вы не увидите за всю свою жизнь. Я ездил в железном фургоне, который катится сам, без лошадей. Люди суют в его чрево черные камни, и фургон выдыхает пламя и дым. Шума от него как от камнепада, а несется он быстрее самого проворного коня.
— Мы о таком слышали, — отозвался Викторио. — Мы не слепые. Мы видим, что Даритель Жизни наделил бледнолицых великим могуществом. Нам надо научиться делить с ними наш край.
— Их не одолеть. — Локо заерзал в темноте, будто силясь закутаться в окружающий его сумрак. Отсветы пламени освещали в темноте шрамы у него на лице, перемежающиеся с глубокими морщинами. Локо постарел и, казалось, утратил былое честолюбие.
Некоторое время все сидели в молчании. Апачи устали и пребывали в унынии. Почти весь день они обсуждали ультиматум, выдвинутый Мягкой Висячей Шляпой. Споры не прекращались. В итоге Викторио положил им конец, сказав:
— Пусть каждый поступает так, как считает нужным. Мы с моей семьей поедем в Сан-Карлос. Если нам там не понравится, мы вернемся.
Мягкая Висячая Шляпа выразил желание узнать, сколько именно человек отправятся в путь. После подсчетов выяснилось, что к Викторио и Лозен желают присоединиться 324 члена племени. Почти столько же решило отправиться с Длинношеим в Мексику. Сто десять апачей из племени Джеронимо захотели присоединиться к Викторио. У Колченогого же имелись свои планы.