Когда Грезящий и Смертельный Выстрел увидели приближающегося Колченогого, они быстро встали и растворились во тьме. Оба знали, как шаман к ним относится. Он как-то сказал, что предавших свой народ следует без жалости уничтожить. Хотя старый шаман не собирался ехать в Мексику, он чуть ли не впервые был согласен с Длинношеим. Колченогий отказывался верить, что Викторио безропотно исполнит волю надутого бледнолицего индюка — Мягкой Висячей Шляпы.
Колченогий, Глазастая и Широкая подвели к костру своих лошадей, навьюченных всевозможным скарбом. Подъехал к огню и Кайтеннай. В полумраке, там, где свет пламени уже был не в силах рассеять тьму, сидели в седлах Уа-син-тон и Освобождающий, держа в руках поводья мулов, груженных оружием и патронами. Уа-син-тону предстояло спрятать боеприпасы в одной из близлежащих пещер. Они понадобятся в том случае, если Викторио решит уехать из Сан-Карлоса и вернуться в Теплые Ключи.
В стороне, молча и с угрюмым видом, стояла Очень Красивая. Ей хотелось остаться с Джеронимо, и девушка пришла в ярость, когда родители объявили, что она поедет с ними. Широкая сердилась не меньше. «Этот койот Джеронимо из племени бедонкое приворожил мою дочь», — твердила она себе под нос.
Месяц назад Колченогий попросил Лозен пропеть заговор и попытаться сделать так, чтобы к Широкой вернулось ее прежнее хорошее настроение, но заклятие особо не помогло. Широкая обрадовалась, узнав, что Джеронимо заковали в кандалы. Она надеялась, что известие об этом отрезвит Очень Красивую, но увы.
Колченогий, изображая Мягкую Висячую Шляпу, напустил на себя важный вид и притворился, что пересчитывает домочадцев по головам. Потом он якобы сбился и снова принялся за дело. Шаман пересчитывал людей снова и снова, и всякий раз у него получался новый результат. И хотя выходило очень похоже на Мягкую Висячую Шляпу, никто из индейцев не смеялся.
Колченогий и семьи, решившие отправиться с ним, направлялись в резервацию мескалеро на реке Тулероза. Там шаман собирался разбить стойбище вместе с семьей Широкой.
— Уже выступаете? — спросил Викторио.
— Да. Хотим быть отсюда подальше, когда до вас доберутся синемундирники. — Колченогий присел на поваленный ствол и придвинулся так близко к костру, что языки пламени почти лизали ему колени. Он уже видел семьдесят урожаев и теперь, с течением времени, казалось, начал уменьшаться в размерах. Увеличивались лишь суставы старика. Они вечно болели, но Колченогий старался не подавать виду. Жар костра немного ослаблял боль.
— Стариков отвезем к агентству, получим для них талоны на питание, — продолжил он. — Лошади и воины останутся в долине за горой: пусть приходят и уходят, когда захотят. Их жен зарегистрируем как супруг одиноких стариков. — Он подмигнул: — Бледнолицые подумают, что мы, старые пердуны, двужильные, раз у нас столько жен.
— Поехали с нами, братец, — позвала Викторио Глазастая.
— Многие из ваших воинов уходили в набеги с Длинношеим. — Голос вождя звучал устало. — Многие сложили головы. Некому больше добывать мясо и шкуры для вдов, детей и стариков. Они плачут от голода. Мягкая Висячая Шляпа говорит, что позаботится о женщинах и стариках.
— Так и в Тулеросе нас будут кормить.
— Мягкая Висячая Шляпа обещает, что всех тамошних мескалеро скоро переселят в Сан-Карлос. Путь отсюда до Тулеросы тяжелый и неблизкий; от Тулеросы до Сан-Карлоса тоже. К чему старикам зря мучиться в дороге?
Когда заговорила Текучая Вода, в ее голосе слышалась горечь, которую женщина и не думала скрывать:
— Мягкая Висячая Шляпа говорит, что собирается объединить наш народ. Чтоб все были вместе: обитатели Белогорья, жители Сан-Карлоса, тонто, аравайпа, койотеро, чирикауа и даже Длинношеий со своим племенем.
— Но это невозможно, — возразил Кайтеннай. — Они… они же ненавидят нас, а мы их.
— Бабушка, — обратилась к Лозен Широкая, — а ты что скажешь?
Лозен вскинула подбородок. Пламя озарило ее лицо.
— Будь я одна, — тихо ответила она, — я бы отправилась на юг, в Мексику. Но какой смысл жить там без родни? Соплеменники зависят от нас. Мы не можем их бросить. Брат мой — сердце мое и десница моя. Куда он, туда и я.
— Говорят, что в Сан-Карлосе летом мухи выедают глаза лошадям, — произнес Кайтеннай.
— Если там будет плохо, уедем, — в который раз повторил Викторио.
Колченогий встал, хромая подошел к лошади и затянул подпругу. Люди принялись прощаться, обнимать друг друга и тихо шептать: «Да будем мы живы, чтобы встретиться снова». Уа-син-тон спешился, чтобы заключить в объятия отца. Затем он развернулся, снова вскочил в седло и поскакал прочь с Освобождающим, Колченогим и остальными апачами.