Призвав на помощь все свои познания в наречии апачей, Коллинз продолжил:
— Хэрри Харт меняет хорошую муку на плохую, из зерна, которое выращивают тут. Его люди загружают плохую еду, чтобы потом раздать вам. Фургоны с хорошей едой и товарами гонят на юг, на ранчо. Там их встречают злые люди и забирают хорошую еду и товары.
Рафи довелось видеть накладную, и он объяснил, что в ней было. Дело не ограничивалось одной лишь провизией: речь шла об одеялах, ножах, топорах, обуви, ткани и даже спичках в маленьких коробках — по сотне в каждой. Коллинз рассказал, по какой дороге и когда поедут фургоны, в каком месте лучше всего устроить засаду. Упомянул он и о том, что возницы будут из племени Белогорья. Хэрри Харт был так жаден, что даже не стал привлекать к извозу посторонних.
Когда Рафи удалился, Викторио с Лозен переглянулись с ликующим выражением лиц. Они поняли невысказанный намек Волосатой Ноги с той же легкостью, с какой Хэрри Харт понимал загадочное, напоминающее отрывистый треск наречие «говорящих проводов».
Рафи достаточно рано прибыл в то место, которое отрекомендовал для засады. За собой он вел четверку позаимствованных армейских мулов. Капитан маленького гарнизона Сан-Карлоса продул Рафи в карты, и Коллинз в качестве уплаты долга предложил одолжить ему на время мулов. Капитан понимал, что дело нечисто, но его и самого тошнило от Хэрри Харта, и потому офицер не стал лезть с расспросами. Само собой, Рафи мог воспользоваться и своими мулами, но они у него были тягловые, а не вьючные. Животные привыкали к определенному типу нагрузки и переучивались плохо. Именно поэтому Рафи решил не рисковать.
Викторио, Мангас, Вызывающий Смех и пара хромых, измученных мулов с кровавыми мозолями на спинах застыли вокруг телеграфного столба. Мулы щипали траву, а мужчины стояли задрав головы и обратив взгляды вверх. Лозен в набедренной повязке, мокасинах и солдатской рубахе с поясом сидела на самой верхушке столба и, обхватив его ногами, резала ножом провод.
— Мое сердце наполняется радостью при виде тебя, Волосатая Нога! — крикнула она Рафи.
Закончив работу, женщина скользнула вниз. Метрах в трех от поверхности она оттолкнулась от столба и, спрыгнув, ловко приземлилась. Рафи заметил, что шею шаманки украшает ожерелье из медных гильз. Лозен подвела мула к тому месту, где свисал провод, и встала на спину животного, чтобы отрезать от провода кусок побольше.
Торжествующе подняв добычу в воздух, она заявила:
— Можно бус и браслетов наделать. У дочери Колченогого как раз скоро обряд.
Рафи удивился, ведь он знал, что Колченогий со своей очаровательной и при этом очень вздорной и своенравной дочкой перебрались в резервацию к мескалеро километрах аж в трехстах отсюда, но потом вспомнил, что расстояния для апачей мало что значат.
Коллинз окинул оценивающим взглядом винчестер Викторио едина венное оружие, находившееся в распоряжении их маленького отряда.
— Ты собираешься грабить караван с одной винтовкой?
— Мы застыдим возниц из Белогорья, — ответил Викторио. — Они знают, что поступают дурно, но, думаю, им просто не хватает мужества отказать Дай’гхачжа Чидину — Волосатому Дьяволу.
Рафи понял, что вождь имеет в виду Хэрри Харта, но у него не было времени объяснять, что имя агента и английское слово «волосатый» пишутся по-разному.
— Патроны у тебя есть? — спросил Коллинз.
— Нет. — Улыбка Викторио выглядела одновременно смиренной и бесшабашной.
Они привязали мулов так, чтобы их не было видно, после чего спрятались за камнями у дороги. Лозен припорошила Рафи пылью и показала ему, как сливаться с ландшафтом. Коллинз лежал рядом с ней, стараясь не обращать внимания на пылинки, от которых чесалось в носу, ушах, правом плече, левом боку и ногах. У него это почти получалось, но даже под угрозой неминуемой смерти он не смог бы стереть с лица улыбку: за всю свою долгую жизнь, наполненную бесконечными переездами от города к городу и от форта к форту, он и представить не мог, что будет сидеть в засаде вместе с апачами.
Когда показались фургоны, Рафи вышел на середину дороги. Сперва он собирался прикрыть нижнюю часть лица платком, но потом понял, что это глупо. Он не чувствовал себя грабителем с большой дороги, хоть и держал сейчас в руках винтовку. Первый фургон, дернувшись, остановился. Затем замерли и остальные. Из укрытий показались Викторио, Лозен, Мангас и Вызывающий Смех. Казалось, возницы знали заранее, что караван собираются грабить, но присутствие бледнолицего придавало происходящему оттенок законности.