— А мы, мужчины, продолжим двигаться на юг, чтобы пустить синемундирников по нашему следу, — кивнул Викторио. — Доберемся до Пепельного утеса, разбредемся кто куда, запутаем следы, а потом развернемся назад. Встретимся с вами у Трех Плоских Скал.
Поначалу план сработал. На протяжении десяти дней племя скрывалось в высокогорье, избегая встречи с преследователями. Потери в поголовье скота и лошадей воины компенсировали за счет набегов на фермы и ранчо в близлежащих долинах.
Члены отряда местных рейнджеров после первых двух дней преследования махнули рукой на сбежавшее племя. Другие фермеры-добровольцы тоже стали по одному, по двое откалываться от отряда: надо было возвращаться на ранчо и охранять свой скот. Через неделю солдаты двинулись обратно в Сан-Карлос пополнять припасы. Остались лишь белогорцы под предводительством Смертельного Выстрела. Они умели читать следы и жаждали вернуть украденных лошадей.
Они нагнали племя Викторио и оттеснили его к отвесной скале. Вождь со своими воинами и Лозен пытались прикрыть людей огнем из ружей и луков, но женщинам и детям негде было укрыться. Белогорцы захватили нескольких из них в плен и отбили всех украденных лошадей.
Потом Лозен с воинами увидела, как Смертельный Выстрел воздел руку с винтовкой, подавая знак, чтобы его бойцы отходили вместе с лошадьми и пленными. Белогорцы получили то, ради чего пустились в погоню, и считали, что теперь они с Викторио в расчете, при условии что он не станет возвращаться со своим племенем в Сан-Карлос. В каком-то смысле Смертельный Выстрел давал понять, что ему ясны причины побега из резервации. Возможно, он даже желал выходцам из Теплых Ключей удачи.
Племени пришлось пройти по горным тропам сотни кило метров. Они брели по застывшим лавовым потокам, каньонам и перевалам, пока не оказались в родном краю. Впереди апачей ждали тяжкие времена. Им предстояло пережить снега и трескучие морозы зимы, но запасы провизии почти подошли к концу, а лошадей практически не осталось. Кроме того, на них вели охоту бледнолицые на сотни километров окрест.
На дворе стоял март 1878 года. Лейтенант Чарльз Меррит ошарашенно воззрился на Викторио и его отряд из двадцати двух воинов-апачей, въехавших во двор форта, где некогда находилось Бюро по делам индейцев Теплых Ключей. Воины выглядели изнуренными, они были одеты в лохмотья, а лошади, казалось, в любой момент могли замертво упасть на землю.
Позвав переводчика, лейтенант Меррит жестами пригласил Викторио к себе в кабинет. Он поставил для вождя стул поближе к печке, но Викторио остался стоять с гордым видом, завернувшись в одеяло.
— Мы хотим сдаться, — произнес апач, — при условии, что нам будет дозволено остаться здесь. Мы хотим привезти сюда стариков. И скорее умрем, чем вернемся обратно в Сан-Карлос.
Меррит задумался. И армейские соединения, и отряды добровольцев гоняли этих бедолаг по всему краю, как зайцев.
И вот теперь вождь мятежного племени стоит у него в кабинете с весьма дельным предложением.
— Я вам сочувствую. Я знаю, что это ваш родной край; — Лейтенант предложил Викторио сигару, но вождь от нее отмахнулся. — Можете пока ©статься, а я дождусь распоряжений о том, как с вами поступить. Если будете вести себя тихо и мирно, обещаю снабжать вас провизией.
— Мы будем вести себя мирно.
Меррит не сомневался в искренности слов Викторио. Пока непосредственный начальник Меррита полковник Хэтч ждал ответа из Вашингтона, лейтенант позаботился о том, чтобы стариков, оставшихся в Сан-Карлосе, перевезли в фургонах в Теплые Ключи. Он также добился, чтобы прислали агента, который занялся распределением провизии и одеял. Агент оказался заносчивым грубияном. Он не понравился ни Мерриту, ни Викторио, но все же делал свою работу на совесть и был достаточно честен.
Меррит знал о постоянных склоках между министерством внутренних дел и департаментом по делам индейцев и потому понимал, что вообще может не получить ответа на свой запрос. В кои-то веки можно было порадоваться неповорот-, ливости бюрократической системы. Племя Викторио спокойно пережило лето и осень. Они возделывали свои поля. Они не крали скот. Они прикладывали все усилия, чтобы не разозлить поселенцев, число которых неуклонно росло. С некоторыми апачи даже подружились. Но властям этого оказалось мало.
Лозен с родней оглядела кучи кедровых орехов, ягод и плодов кактуса. Урожай выдался на славу, в жилищах громоздились мешки с зерном. Теперь можно было не бояться холода зимой.