— На самом деле все не так уж и плохо, сэр, — подал голос рядовой Бен Симпсон. На тыльной стороне ладони у него до сих пор виднелось клеймо его бывшего владельца. — Еще до войны мой масса попал в крепкую переделку. Он убил белого и решил перегнать нас, своих рабов, в Техас. Ох и снег валил, доложу я вам. Я тогда совсем сопляк был, но помню. Снег сыплет, а мы идем босые. Обуви-то нам лшсса не дал, даже мешковиной обвязать ноги не дозволил. Мамка моя все ноги в кровь разбила, они у нее и распухли. Масса пристрелил ее, а когда она упала, еще и ногой пнул. Сказал: «Мне ниггеры-неженки на хрен не нужны». — Симпсон покачал головой. — Так что сейчас не так и плохо, правда-правда.
«Верно говорят: хочешь узнать, чего на самом деле стоит человек, сходи с ним в разведку», — подумал Рафи.
Разведывательная вылазка оказалась на редкость тяжелой. Целый месяц отряд шел по следу из вереницы трупов фермеров, путников, почтальонов, пастухов, скотоводов и скота. Они насмотрелись на сожженные дома и опустевшие загоны. Гудели провода, летели телеграммы: армейские соединения пытались настичь Викторио прежде, чем он доберется до мексиканской границы. Ни Рафи, ни Цезарь не были уверены, что эта затея увенчается успехом.
— Эх, знать бы заранее, что до такого дело дойдет, — пробурчал Цезарь. Он ехал рядом с Рафи, вжав голову в плечи, чтобы спастись от ветра. — Знать бы заранее, что придется гоняться за собственной родней.
— Викторио надо остановить, — процедил сквозь зубы Рафи.
— Думаешь, нам его придется убить?
— Я бы не сказал, что он готов выйти к нам навстречу с поднятыми руками, — буркнул Коллинз.
Цезарь умолк. На протяжении двух месяцев его преследовало одно и то же видение: тело женщины, катящееся по склону и срывающееся с обрыва, а затем — дикий скорбный вопль. Отыскав труп, Цезарь с Рафи пришли в ужас, обнаружив, что перед ними Текучая Вода. Не обращая внимания на понукания торопившего их лейтенанта, они спрятали тело в узкой расселине. Затем, невзирая на ливень, они сняли шляпы, и Цезарь прочитал короткую молитву.
Рафи не хотелось кричать, и потому он пустил коня поближе к лошади Цезаря.
— Откуда нам было знать, что это жена Викторио? — заметил он. — Да и вообще, мы думали, что в отряде одни мужчины.
— Меня не отпускает мысль, что, возможно, именно я убил ее, — признался Цезарь.
— Да нет. Это явно Смертельный Выстрел.
— Ты так думаешь?
— Уверен. Но вряд ли он знал, в кого стреляет.
— Когда мы свидимся с Викторио, непременно расскажем ему, где похоронили его супругу.
«Если мы вообще с ним свидимся», — подумал Рафи.
Покуда Викторио продолжал оставаться неуловимым. Скорее всего, Лозен сопровождала брата. Возможно, Вызывающий Смех говорил о ней правду: воин уверял, что духи дали ей силу врачевать людей, усмирять коней и чуять приближение врагов.
Рафи стало интересно, видит ли сейчас Лозен в его лице врага. Чем она сейчас занята? Что чувствует? Мерзнет, как и сам Коллинз? Но в конце пути ее, в отличие от него, не ждет отдых у огня в глинобитном домике, котел с горячей похлебкой и стопка сухих одеял.
— Приехали. — Цезарь показал на темневшие вдалеке приземистые строения.
— Слава богу, — пробормотал Рафи, и его слова унес ветер.
— Надеюсь, капитан Эмброуз Хукер сейчас в разведке, — вздохнул Цезарь.
— Не ты один на это надеешься.
Командир роты, расквартированной на заставе в Теплых Ключах, капитан Эмброуз Хукер, мог вывести из себя кого угодно. Он был опасен. И безумен.
Рафи надеялся, что однажды кто-нибудь пристрелит капитана. Порой он подумывал сделать это сам.
— Рафи, капитана Хукера надо остановить. Он всеми силами старается вогнать своих бойцов в могилу.
— Я знаю, он болван и псих… — начал было Коллинз.
— Я не об этом, — махнул рукой Цезарь.
— А о чем?
— Он ведет себя так, словно в этом краю нет никакого бесчинствующего Викторио. Ставит коней на выпас в нескольких километрах от форта, будто сам просит апачей, чтобы они увели у него весь табун. А когда солдаты уходят в караул или пасти лошадей, он запрещает заряжать пистолеты и седлать коней.
Рафи знал, что Цезарь не склонен ко лжи или преувеличениям, но все же ему было сложно поверить, что даже такой человек, как капитан Хукер, станет отправлять солдат за пределы форта безоружными, лишив их к тому же возможности нагнать лошадей, если некоторые вдруг решат сбежать.
— Когда буду играть с офицерами в карты, попрошу их подать рапорт на Хукера, — пообещал Рафи. — Господь свидетель, я уже много раз писал Хэтчу, но это не помогло.