Люди по одному или по два стали отделяться от колонны: они шли выбирать место, где поставить шалаши. Глазастая пустила коня вверх по склону — там, в укрытии валунов, и можно будет обосноваться. Расседлав мерина, она принялась собирать хворост. Мудрая выкупала дочку, завернула в платок и уложила на одеяло. В тот самый момент, когда Сики снял с луки седла кувшины и направился к озеру, с прилегающих склонов загремели ружейные выстрелы. Истошно завопили женщины и дети.
Глазастая бросилась навстречу потоку людей, бежавших прочь из долины.
— Накайэ! — закричала она вслед Сики. — Мексиканцы!
Мудрая усадила Кайвайклу на мула, а потом и сама попробовала взобраться на него вместе с дочкой, но животное решило показать характер. Оно брыкалось и вырывалось, силясь скинуть Кайвайклу, изо всех сил вцепившегося в седло. Мудрая положила малышку на одеяло и попыталась успокоить мула:
К ней кинулся индеец-мескалеро.
— Скачите в горы! — крикнул он.
— Подай мне ребенка!
Она вытянула вперед руки, но мужчина, подхвативший девочку, вместо того чтобы развернуться, побежал дальше. Когда Мудрая поняла, что он не собирается отдавать ей малышку, она пустила мула вверх по склону холма. Добравшись до террасы, женщина с Кайвайклой оглянулись на озеро.
Там, в долине у подножия гор, уже сгущалась тьма. Вспышки выстрелов ружей отряда Викторио были редкими. Бойцы израсходовали почти все патроны. Кайвайкла услышал грохот копыт, донесшийся с дороги под террасой: мексиканская конница торопилась отрезать апачам путь к отступлению.
Мудрая спешилась и сияла со спины мула Кайвайклу. Хлопнув животное по крупу, она прогнала его, после чего стала карабкаться с мальчиком вверх. Женщина втиснулась в узкую расселину и позвала за собой сына, но тот вдруг заколебался: в таких расселинах обычно обитали гремучие змеи. Прикусив губу, Мудрая схватила его за руку и, притянув к себе, усадила рядом. Они едва поместились в укрытии вдвоем, а ноги почти торчали наружу. Кайвайкла прижался к матери, чувствуя, как у нее бешено колотится сердце.
Рядом спешился солдат. Он прислонил к скале винтовку и закурил. Кайвайкла ясно видел на фоне темнеющего неба его силуэт и красный огонек самокрутки. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем солдат отшвырнул окурок — чуть ли не под ноги мальчику — и, вскочив на коня, поехал прочь.
Мудрая и Кайвайкла выбрались из расселины и снова принялась карабкаться вверх. Позади них время от времени слышались выстрелы да стучали копыта коней, проносившихся то туда, то сюда: мексиканцы охотились за выжившими.
— Выступ, на котором мы находимся сейчас, пересекает высохшее русло, — прошептала Мудрая на ухо сыну. — В дальнем его конце растут кусты. Надо добраться до них. Оттуда мы влезем повыше. Если прежде, чем мы окажемся у кустов, взойдет луна, солдаты нас заметят.
По дороге они наткнулись на Высокую с внучкой.
— Слишком поздно, — еле слышно произнесла Высокая, — солдаты уже повсюду.
— Все равно надо попытаться, — прошептала в ответ Мудрая. — Кайвайкла пойдет первым. Главное, не высовывайся, — посоветовала она сыну. — Если вдруг что-нибудь услышишь, замри и прижмись к земле.
Проскользнув к пересохшему руслу Кайвайкла пополз по нему, не обращая внимания на острые камни, до крови царапавшие ему колени, и колючки кактусов, впивавшиеся в ладони. Вдруг он услышал голоса и фырканье лошади. Мальчик понял: животное почуяло его. Следуя совету матери, он прижался к земле. Ему почудилось, что сердце у него колотится с такой силой, что вот-вот задрожат горы.
Отыскав заросли кустарника, мальчик спрятался под ними. Устремив взгляд на горную террасу, по которой они только что шли, он увидел, что ее край уже посеребрила луна. Скоро свет доберется до русла, и тогда все, кто там прячется, будут как на ладони.
Кайвайкла повертел головой по сторонам в поисках матери, но ее нигде не было видно. Мальчика охватила паника. Что делать? Скоро до него доберется свет луны! Где же родичи? А вдруг всех тех, кого он знал и любил, уже нет в живых?
Ребята постарше в самых красочных подробностях рассказывали, что мексиканцы обожают пожирать маленьких детей, предварительно поджарив их на вертеле. Губы у Кайвайклы задрожали. Слезы резали глаза и жгли щеки.
Он едва удержался от вскрика, заметив неясный силуэт, но тут же понял, что это мать. Они тронулись вверх по склону. В какой-то момент женщина с сыном остановились и оглянулись. Долина и близлежащие к ней склоны холмов кишмя кишели солдатами. Их было не меньше тысячи. Возле озера развели огромный костер, отблески которого отражались в поверхности воды. На фоне пламени мелькали силуэты людей.