Из-за полной луны было светло почти как днем. Серебристое сияние заливало долину и пересекающее ее высохшее русло, в котором не было ни души.
— А где Высокая с внучкой? — шепотом спросил Кайвайкла.
— Они не захотели даже попытаться перебраться через русло. А теперь уже поздно. — Мудрая помолчала, а потом добавила: — Теперь это больше никому не под силу.
Викторио видел, как Освобождающий спрыгнул с валуна на спину первого из преследовавших их солдат. Он перерезал мексиканцу горло, но пал под ударами других.
Вызывающий Смех бежал аккурат позади Викторио. Крича от ярости и потрясая разряженным винчестером, он кинулся на толпу, окружившую его сына. Викторио не стал останавливаться, чтобы узнать, удалось ли другу забрать с собой кого-нибудь на тот свет, прежде чем его насадили на пики.
Кровь струилась из многочисленных ран вождя, оставленных пулями. Викторио потерял ее столько, что у него кружилась голова. Раз за разом он силился отыскать лазейку в кавалерийском отцеплении, но тщетно. Конники тронули поводья скакунов и перешли в наступление. Медленно, но верно они оттесняли вождя к скалистой стене. Фыркая и улюлюкая, мексиканцы выкрикивали его имя, называя его амиго и предлагая сдаться.
Викторио знал, что мексиканское правительство объявило награду тому, кто убьет его. При виде всадников, устремившихся к нему, вождь расплылся в улыбке. Награда тому, кто его убьет? Он лишит врагов возможности ее получить — только это ему и под силу. Награда не достанется никому!
Взявшись за кинжал обеими руками, он нацелил острие себе в сердце и запел заговор против врагов:
Стою я посреди этого края,
Взывая к небу и земле.
Черное небо укроет и защитит меня,
Земля укроет и защитит меня.
Изо всех остававшихся у него сил Викторио вонзил кинжал себе в грудь, а потом упал ничком, и под весом тела клинок вошел по самую рукоять. Вокруг все взорвалось ослепительно ярким светом. Вождь почувствовал, как, кружась в воздухе, словно орел, он поднимается ввысь над полем боя. Его охватили покой и умиротворение. Он вот-вот обнимет любимых жен, мать, бабушку и дедушку, принявших смерть от бледнолицых. Он прижмет к груди маленького сына и услышит его смех.
Его больше не будут мучить ни голод, ни холод, ни усталость. Ему больше никогда ни с кем не придется воевать.
Проведя почти два месяца в пути, Лозен наконец добралась с Племянницей и ее ребенком до резервации мескалеро. Шаманка сидела у костра, и ей казалось, что тело налилось свинцом. Она слушала, как родня Племянницы весело щебечет, тиская в объятиях юную мать, которую они уже не чаяли увидеть в живых. Бабушки, тетки и двоюродные сестры, ахая и охая, передавали ее младенца с рук на руки.
В резервации гостил Локо, приехавший из Сан-Карлоса. Он не мог упустить возможности поговорить с Лозен и, как только узнал о ее приезде, пришел повидаться с ней. На нем была набедренная повязка, а сверху — измятое пальто. Две пуговицы отсутствовали, и полы расходились в стороны, обнажая живот индейца. Рукава едва доходили до широких запястий. Голову Локо венчала шляпа-котелок. Чтобы она не сваливалась, апач проделал в ней две дырки по бокам и протянул сквозь них бечевку, концы которой завязал под подбородком. Прижав к груди Лозен, старый воин не смог сдержать слез.
Женщина шутливо ткнула его в живот.
— Старый ты конь, — прищурилась она, — совсем разжирел на пастбищах бледнолицых. Как же ты теперь собираешься вступать на тропу войны?
— Хватит с меня войн, доченька, — вздохнул Локо. — Это удел молодых. А мы с тобой и твоим братом уже не молоды. — Он тяжело опустился за землю рядом с ней. — Давай к нам, в Сан-Карлос, Поселишься с остальными апачами. Тамошние бледнолицые обращаются с нами неплохо. Агент каждую неделю выдает зерно и говядину. Приворовывает, конечно, но не сильно.
— Родичи Племянницы сказали, что синемундирники напали на твое племя.
Казалось, Локо не может погрусгнеть еще больше, но ему это удалось.
— Мы разбили лагерь неподалеку от агентства. Стали ждать раздачи пайков. Вдруг на нас налетели конные синемундирники. Стреляли, рубили саблями. Убили тридцать человек, в основном женщин и детей. Потом сказали, что напали по ошибке: мол, охотились на отступников.
— Солдат наказали?
— Нантан синемундирников лично явился на наш совет и принес извинения, но никого наказывать он не стал. — Локо вздохнул. — А еще солдаты убили твоего племянника в Черных горах. Сказали, что он отступник и собирался увести твое племя из Сан-Карлоса.