— Пата Пелуда, — провозгласил Красные Рукава и положил ладонь Рафи на плечо, будто посвящая американца в рыцари. Коллинз знал, что теперь любой апач будет кричать ему «Пата Пелуда» — Волосатая Нога, — если окажется в пределах слышимости. Впрочем, такого Коллинз искренне надеялся избежать.
Красные Рукава хотел кое-что обсудить с Кремони. Поскольку вождь не владел английским, на помощь пришел Хосе Вальдес, взявшийся переводить.
— Мы хотим, чтобы ты объяснил нам, какие слова твой натан, твой вождь, скажет завтра на совете.
— Мне это не составит никакого труда. Он вас пригласит в Вашингтон на встречу с нашим Великим Отцом. Попросит вас прекратить набеги и жить в мире. Посоветует возделывать землю и выращивать собственных лошадей и мулов, вместо того чтобы воровать их у мексиканцев.
Потрескивание дров в печке и глухое рычание псов лишь подчеркивали воцарившуюся в палатке тишину, когда Красные Рукава принялся обдумывать услышанное.
— Я слишком стар, чтобы растить кукурузу, — наконец заявил он. — Если молодежь хочет копаться в земле — пусть так, это им решать. Что же до убийства мексиканцев… Вы предлагаете нам сидеть сложа руки, пока они убивают наших женщин и детей, как было под Ханосом?
— Некогда мы тоже враждовали с мексиканцами, но теперь они наши друзья, — возразил Кремони. — Вы тоже можете стать их друзьями.
— Американцы отважны и умны, — ответил Красные Рукава. — Я хочу дружбы с ними. С мексиканцами — никогда. — Он резко развернулся и, пригнувшись перед пологом, вышел из палатки. За ним последовали остальные. Хотя индейцы скрылись из виду, в палатке все еще ощущалось их незримое присутствие.
— Ну что ж, — с довольным видом промолвил Кремони. — Коли Красные Рукава на нашей стороне, проблемы с кражей лошадей и засадами можно считать решенными. Уж кто-кто, а он точно сумеет обуздать горячие головы. Вы полагаете, я не прав? — спросил он, увидев выражение лица Рафи.
— У апачей каждый сам за себя. Красные Рукава может лишь попытаться повлиять на других.
А еще Рафи хотелось выразить сомнение в том, что Красные Рукава, несмотря на его заверения, мечтает о союзе с американцами, однако Коллинз решил попридержать язык за зубами, пока не узнает больше о тех навахо, что были с апачами.
Сестра не сомневалась, что чалый Волосатой Ноги непременно победит, хотя конь повернулся мордой совсем в другую сторону, а Волосатая Нога небрежно перекинул ногу через луку седла. Казалось, всадник с конем задремали под гул голосов тех, кто делал ставки, но Сестра видела, как чалый прядает ушами и как подергиваются у скакуна мышцы на плечах и лопатках.
Говорливый и Мухи-в-Похлебке, двигаясь бочком, устроились рядом с Сестрой. Говорливый устремил взгляд вперед, будто не замечая девушку.
— Как думаешь, какая лошадь выиграет? — негромко спросил он.
— Рыжий. Конь Волосатой Ноги.
— Только если финишную линию проведут прямо у него под носом, — презрительно фыркнул Мухи-в-Похлебке.
Говорливый чуть повернул голову к Сестре, чтобы та увидела тень улыбки на его лице. Он поставил на чалого.
Солдат поднял над головой пистолет. Волосатая Нога продолжал неподвижно сидеть с закрытыми глазами. Сестра ощутила беспокойство. Она поставила на чалого новые мокасины. Это была первая обувь, которую она сделала сама, и ей очень не хотелось ее проиграть.
Когда грохнул выстрел, Волосатая Нога в один миг сунул ноги в стремена и вжал пятки в бока коня. Здоровенный чалый пришел в движение. Продолжая разворачиваться, он чуть присел на задние ноги и, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Сердце замерло у Сестры в груди. Рыжий несся с такой головокружительной скоростью, что казалось, будто другие лошади, принимающие участие в скачках, просто стоят на месте. Сестра просто влюбилась в этого скакуна.
Девушка не пошла на соревнования по бегу и борьбе, в которых принимали участие приехавшие на переговоры апачи, мексиканцы и американцы. Когда Волосатая Нога повел своего исполинского рыжего коня прочь, Сестра поняла, что бледнолицый направляется в свой лагерь у подножия холма возле реки.
Она миновала поселение бледнолицых, пройдя мимо гниющих балок и сломанной техники. Ее народ называл шахты Санта-Риты Местом Плачущих, поскольку мексиканцы на протяжении многих поколений заставляли там работать пленных апачей. Земля впитала их слезы, а скалы — крики боли и скорби. Порой, когда в горах завывал ветер, индейцы до сих пор слышали в нем вопли несчастных.