— Не знаю. — Утренняя Звезда передал жене Дочь и коснулся пальцами лечебного шнура. — Надо было попросить Колченогого вплести сюда еще один оберег — от неуклюжести. Вдруг я наступлю на свою набедренную повязку во время танца и упаду? — Он усмехнулся.
Текучая Вода прижалась к супругу. От нее пахло дымом. Пригляди за мужем моей сестры, — тихо попросила она, сочтя излишним упоминать, что супруг Ветки Кукурузы впервые вступает на тропу войны и потому ведет себя торопливо и безрассудно.
Утренняя Звезда обнял жену, державшую на руках дочь, и прижал обеих к себе. Затем он развернулся и выскользнул из жилища навстречу закату, на ходу надевая головной убор с перьями. Оловянные украшения, которые Лозен приделала к его патронташу, тихонько звякали на ходу. Мужчины, надев самые лучшие наряды, собирались на танец. Выглядели они грозно.
ГЛАВА 10
ПЛЯСКА ЯРОСТИ
Воины танцевали у полыхающего костра до позднего вечера. Внезапно певцы умолкли, замерли барабанщики, и лишь оловянные украшения на одежде пляшущих мужчин ритмично звякали темноте. Звук становился все тише, пока не замер окончательно, погружая женщин, детей и стариков в омут тишины.
Во время Пляски Ярости мальчишки, как обычно, не ведали покоя. Они толкались, обзывали друг друга, подсовывали в набедренные повязки колючий репейник, кидались камешками в девочек, не желавших обращать на них внимания. Когда пляска подошла к концу, ребята не перестали шуметь, но уши навострили. После Пляски Ярости наступал черед обычных танцев. Так происходило всегда — в противном случае воины, отправляющиеся в поход, были обречены на неудачу. Обычай соблюдали даже на тропе войны: если рядом не было женщин, половина мужчин брали в танце на себя их роль.
Мальчишек танцы сами по себе могли вогнать в краску, а уж танец с девчонкой представлялся им куда более пугающей перспективой, чем война. Те, кто прожил как минимум двенадцать лет, уже достигли возраста, когда приходит понимание, что девочка способна вселить в сердце смертельный ужас. Кроме того, юноши знали: настанет день, и им придется делить постель с этими опасными, загадочными созданиями, которые сейчас сгрудились по ту сторону костра и взирают на них, словно голодные пантеры.
Тощий объявил первый танец. Певцы и барабанщики освежились, хлебнув тисвина, и снова заняли свои места. Юноши подтянули мокасины, пригладили волосы и поправили ожерелья и пояса. Попутно они вполголоса обменивались колкостями:
— Ты пернешь, когда будешь танцевать.
— А с тебя свалится набедренная повязка.
— Ты танцуешь, как беременная барсучиха.
— Двоюродная сестра сказала, что ненавидит тебя.
По обычаю, женщины приглашали мужчин на танец, но юноши считали, что у них будет больше шансов, если отираться поближе к девушкам. Несколько преисполненных отваги храбрецов отправились на вражескую территорию. Чтобы добраться до цели, им предстояло обогнуть женщин и девушек постарше.
— Поаккуратнее там с девчонками, ребята! — крикнула Глазастая. — У них внизу зубы растут. Позволите себе лишнего — и они мигом ваши хомячьи письки пооткусывают.
Такое предупреждение звучало и раньше. Говорливый, Мухи-в-Похлебке и Большеухий целыми днями трепались об этом, пока играли в карты и пасли лошадей. Они пытались выведать у ребят постарше, правду ли говорят про зубы, но ничего толком не узнали. В конце концов мальчики пришли к согласию, что наличие еще одного набора зубов внизу маловероятно, но с девчонками ни в чем нельзя быть уверенным: у них всякое возможно.
Что же до девушек, то они в очередной раз доказывали своим поведением, что многое можно выразить вообще без слов. К чему болтать, если можно стрельнуть глазками, будто невзначай взмахнуть рукой, тряхнуть волосами или вильнуть бедром?
Впрочем, Лозен и Одинокая не любили подобные уловки.
— Крадущий Любовь с тебя глаз не сводит, — заметила Одинокая.
— Почему?
— А сама как думаешь?
— Он гораздо старше меня.
— Я могу назвать по меньшей мере пятерых девиц, которые мечтают выйти за него замуж.
— Пусть выходят, я не против, — спокойно ответила Лозен.
— А вот и три из них.
Высокая, Чихающая и Узелок прошли мимо, взявшись под руки.
— Кто захочет брать в жены Порченую? — намеренно громко, чтобы услышала Одинокая, произнесла Высокая.
Подружки рассмеялись.
— Только какой-нибудь жирдяй, — предположила Узелок.
— Или урод с тремя парами лишних ушей.
— Бешдакада, нож и шило, — прошипела Одинокая самое страшное ругательство в языке их народа. Она сложила из пальцев дулю и показала ее обидчицам.