Вот уже десятки лет мексиканские торговцы из Аламосы приезжали к этому узкому проходу в горах. Чтобы добраться до него, они ехали на своих огромных, запряженных волами телегах по бездорожью вдоль реки. Оповещая соплеменников о прибытии купцов, дозорные Красных Красок пользовались особым сигналом. Приезд торгового люда всегда считался поводом для праздника. Женщины тут же собирались толпой и тянули шеи, силясь разглядеть, что за сокровища мексиканцы привезли на этот раз. Дети толкались, желая заполучить леденец или каучуковую жвачку чикли, которые торговцы кидали им с телег. Самые маленькие пытались взобраться на волов с печальными глазами.
Когда торговцы посетили племя в предыдущий раз, Викторио и Текучая Вода отдали им все выдубленные шкуры, корзины и скот, за исключением Койота и еще двух лошадей. Взамен они получили целую гору всякого добра, но надолго оно у них не задержалось. Последних двух лошадок пришлось отдать Колченогому, присовокупив к ним два искусно сделанных мексиканских седла и стопку одеял.
В обмен на эти дары Колченогий согласился на церемонии Лозен исполнить самый полный цикл песен-заклятий. Всего их насчитывалось шестьдесят четыре.
Когда Колченогий закончил первый цикл из четырех песен, Лозен посмотрела на Одинокую. Всякий раз, когда голос шамана стихал и он собирался с силами, чтобы запеть новое заклятье, Одинокая загибала одну из прядок бахромы, которой была обшита ее туника. Лозен гадала, хватит ли ее двоюродной сестре прядок на весь цикл.
Колченогий пел до заката, с наступлением которого начались танцы. Лозен и Одинокая то и дело выходили плясать, с каждым шагом пристукивая по земле посохами. Рядом с Лозен танцевала Текучая Вода, а в пару к Одинокой встала Ветка Кукурузы.
Пока длилась церемония, Лозен простояла без движения почти целый день, и теперь ноги у нее ужасно болели, но Текучая Вода ободряла ее улыбкой. Жена Викторио танцевала с такой грацией, что Лозен просто не могла опозорить ее неловкими движениями и неподобающим выражением лица. Когда полная луна оказалась аккурат над танцующими, Колченогий замолчал, а барабанщики замерли.
Теперь Лозен, Одинокой, Бабушке и Глазастой дозволялось несколько часов поспать. На рассвете девушки снова вышли на танцевальную площадку. На расстеленных перед ними шкурах стояли корзины с пыльцой, ракушками каури, жвачкой чнклн, орехами, бубенцами и фруктами. Все это символизировало дары, которые Женщина, Окрашенная Белым, нодиесет людям.
Весь остаток утра Лозен и Одинокая танцевали в паре с Текучей Водой и Веткой Кукурузы. Время от времени Бабушка отводила рукой тяжелые густые волосы Лозен и вытирала пот с шеи и лба девушки, давала ей хлебнуть воды через трубочку. Когда утро было в самом разгаре, Бабушка знаком велела Лозен прилечь ничком на шкуру, после чего сделала внучке массаж, чтобы к той вернулись силы и энергия.
Лозен встала, и вдруг ей показалось, что она сделалась выше ростом. Ноги больше не болели. Она почувствовала покалывание: сперва в ступнях и ладонях, потом в ногах и руках. Это была сила, ниспосланная Женщиной, Окрашенной Белым.
К середине дня время танцев подошло к концу, и люди сгрудились вокруг девушек. Наступал черед самой важной части ритуала, которую никто не хотел пропустить. На восточной оконечности площадки Колченогий поставил корзину со священной пыльцой и охрой, а рядом положил трещотку из копыта оленя, орлиное перо и пучок москитной травы. Зрители выстроились в ряд.
Лозен с ужасом посмотрела вперед. Ей предстояло четыре раза пробежаться туда и обратно. Благосостояние племени зависело от того, насколько удачно она выполнит задание. А вдруг она споткнется? А вдруг упадет? Или перевернет корзину?
И тут Бабушка совершила поступок, за который ее впоследствии прозвали Погонщицей. Она толкнула внучку, побуждая ее сорваться с места, и пронзительно заулюлюкала вслед в знак поддержки. Лозен домчалась до корзины, обогнула ее и кинулась назад. Помощник шамана подвинул корзину поближе, и Лозен еще три раза добежала до нее, огибая корзину под аккомпанемент криков Бабушки, к которой присоединились и зрители.