— Мы приехали не одни, — сообщил Викторио.
Лозен обернулась и увидела всадника на сером жеребце, появившемся из ущелья. Когда тот подъехал поближе, девушка обнаружила, что выглядит он как индеец, но при этом одет в парусиновые штаны коричневого цвета. Рукава ситцевой рубахи были перехвачены на запястьях широкими серебряными браслетами. Шляпу незнакомец носил как у бледнолицых, но сзади с широких полей спускался шлейф из белых перьев, ниспадая на плечи. Солнце играло на серебряном полумесяце, висевшем на груди всадника, перевязанной крест-накрест малиновым кушаком. Даже на расстоянии Лозен заметила, что чужак очень недурен собой. Она уставилась на него, чуть приоткрыв рот.
Викторио, взмахнув рукой, поймал муху. Зажав ее, жужжащую, в ладони, он поднес кулак к Лозен. Девушка озадаченно уставилась на брата.
— Лучше уж ловить мух рукой, как я, а не как ты — ртом, — промолвил он.
— Это Серый Призрак? — тихо спросила Лозен, наклонившись к брату.
— Да. Можешь не шептаться. Он не понимает нашего языка.
— Где вы его нашли?
— За ним по каньону гнались бледнолицые. Мы окликнули Серого Призрака и показали тропу у Высокой Скалы. Встретились с ним за перевалом, и он согласился поехать с нами.
— Кто он? Откуда? Где живет его племя? — На самом деле Лозен хотелось спросить, женат ли он и есть ли у него возлюбленная.
— Я не знаю. Он даже на испанском не говорит. Хорошо, что он владеет языком жестов. Как мы поняли, он приехал сюда с востока.
— Его племя живет так далеко на востоке, что во время восхода солнца в его лучах можно запечь лепешки, — добавил Локо.
Викторио вернул остатки лепешек сестре и попросил:
— Отдай их нашему гостю.
Лозен хотела отказаться, но вместо этого поехала к Серому Призраку.
У него были высокие выступающие скулы, совсем как у мужчин ее племени, но лиц© казалось уже, а черты — изящнее, и цвет кожи был светлее. Лозен подумалось, что мужчина, замерший перед ней, успел повидать за свою жизнь около тридцати сборов урожая. Глаза у него оказались серыми, под масть коня. Каждое перышко на шляпе подрагивало и трепетало в лучах солнца. Красная ткань рубахи выгорела, сделавшись бледно-розовой, а таких мокасин Лозен никогда в жизни не видела.
За седлом виднелись свернутые в рулон одеяла. На боках коня висели отороченные бахромой седельные сумки и мушкет в чехле. Из еще одной кожаной сумки торчала боевая палица с навершием в виде тяжелого деревянного шара, в который был вделан медвежий зуб.
Языком жестов, известным всем, Серый Призрак поздоровался с девушкой.
Она ответила ему тем же и протянула лепешки. Он взял с благодарной улыбкой, от которой Лозен едва не растаяла. Дернув поводья, она поскорее развернулась и, пустив кобылу рысью, вернулась к Викторио.
Голова у девушки кружилась, словно после целого кувшина тисвина залпом. Она ощутила себя глупой маленькой девочкой, но маленькие девочки не испытывают того желания, что сейчас пробуждалось в Лозен. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно.
Любовь. Так вот что это за чувство, о котором судачат женщины, когда плетут по утрам корзины. Вот о чем они шутят, когда дубят шкуры и собирают ягоды. Какой ужас. Интересно, знают ли Бабушка или Колченогий заговор, способный излечить от этой напасти? А если даже и знают, хочет ли от нее избавиться сама Лозен?
ГЛАВА 18
ДОБЫЧА
По идее, известие о том, что брату удалось добыть столько ружей, должна была радовать Лозен, но когда Викторио стал раздавать сокровища из фургона Волосатой Ноги, девушка на них даже не посмотрела. Она не могла оторвать взгляда от Серого Призрака. Застыв в полумраке чуть в стороне от костра, Лозен мысленно молила его посмотреть в ее сторону. Она упрашивала духов привести гостя к ней, заставив встать рядом.
Ей отчаянно хотелось, чтобы он заговорил с ней, пусть она и не поймет его слов. Впрочем, даже владея его наречием, девушка все равно онемела бы, обратись он к ней. Оставаясь внешне невозмутимо спокойной, Лозен никому не показывала бурю чувств, бушующих в ней. Она просто еще не успела, хотя собиралась довериться Текучей Воде и Бабушке. Почему же никто не предупредил, что любовь лишит ее способности мыслить, превратив в дуру?
Викторио открыл деревянный ящик и стал раздавать огненные палки самым опытным и крепким воинам в расцвете сил. Затем он принялся выкрикивать имена апачей, жизнь которых уже начала клониться к закату. В самую последнюю очередь огненные палки получили те из молодых, кто успел себя проявишь.