Лозен с маленькой Марией стояли в облаке пыли, поднятой уехавшим фургоном. Девочка, желая утешить Лозен, взяла ее за руку. Малышка еще только осваивала язык апачей, но уже научилась передавать свои чувства, почти не прибегая к словам.
— Шидээ, моя старшая сестра, — обратилась она к Лозен, и та почувствовала в голосе крохи печаль.
Бабушка, ее подруга Черепаха и Глазастая мололи кукурузу и желуди, поглядывая в сторону Лозен.
— Ничего, перебесится и позабудет. — Глазастая стряхнула перемолотую желудевую муку в широкую неглубокую миску.
— Что может быть хуже, чем выйти замуж за мескалеро или выходца из племени Белогорья? — усмехнулась Черепаха. У нее был острый подбородок и маленький нос с горбинкой, напоминающий клюв. Из-за морщин вокруг близко посаженных глаз она с каждым годом все больше становилась похожа на животное, в честь которого получила имя. Немного помолчав, старуха сама ответила на свой вопрос: — Хуже только одно: стать женой человека, который не говорит на твоем наречии.
— Зато, если он станет вдруг ее ругать, она ничего не поймет, — возразила Глазастая.
— Любовь докучливее стаи мух, — промолвила Бабушка, — и пристает она к человеку чаще, чем мухи.
— Как-то я не заметила, что любовь тебе сейчас докучает, — усмехнулась Черепаха.
— Любовь не докучает, а вот мухам я по-прежнему мила. — Бабушка подняла взгляд и заметила Лозен, которая шла в сторону лагеря. Волосы, остриженные клоками, теперь даже не доходили до плеч.
Кто срезал тебе волосы?
— Я сама.
— Теперь тебя с такими космами никто не возьмет замуж! — Текучая Вода протянула девушке миску с тушеным мясом, но Лозен отрицательно покачала головой.
— Я вообще не собираюсь замуж, — заявила девушка. — Так что и косы мне не нужны.
— И как ты собираешься жить без мужа? Кто станет о тебе заботиться в старости, если ты не родишь дочерей?
Лозен, пропустив вопрос мимо ушей, повернулась к Викторио:
— Брат, теперь твоей жене помогает ее сестра, их мать и Мария. Я хочу стать твоей подручной. Сопровождать тебя на тропе войны.
— Это невозможно. — Текучая Вода, нахмурившись, строго посмотрела на мужа, чтобы тот не вздумал ответить согласием на столь вздорную просьбу. — Незамужние девушки не вступают вместе с мужчинами на тропу войны. Ты опозоришь семью. Люди станут глумиться над тобой.
— Моя жена права, — кивнул Викторио. — О тебе пойдут пересуды, сестра.
— Они уже и так идут, — пробормотала Ветка Кукурузы. Все тут же уставились на нее. Она редко принимала участие в семейных советах и еще реже выражала свое несогласие. Возможно, ночи, что она провела, тихо смеясь, в своем жилище в обществе Викторио, помогли ей набраться смелости.
— Люди говорят, что она не такая, как все, — продолжила Ветка Кукурузы. — Люди говорят, что духи благословили Лозен, даровав ей силу врачевать, подчинять себе лошадей и видеть на расстоянии. Никто и не ждет, что она станет себя вести как обычная девушка. Мне кажется, если такое случится, народ будет даже разочарован.
Одинокая воззрилась на подарок, оставленный возле ее постели. Это был кувшин из тыквы-горлянки, на которой вокруг напоминающего нос выступа кто-то вырезал и подрисовал красками глаза и улыбающийся рот. Зрачки были скошены к носу, под которым умелец приклеил клочок заячьего меха. На кончике носа мастер нарисовал сеточку вен, похожих на те, что покрывают фаллос. Благодаря стараниям искусника Одинокая без труда догадалась, какие части тела в его понимании символизировали глаза и рот. Внутри кувшина лежали леденцы из кактуса, которые так мастерски готовила мать Вызывающего Смех.
Подарок так развеселил Одинокую, что она принялась хохотать, повалившись на одеяла. Проснувшиеся от ее смеха Лозен и Мария приподнялись и с изумлением воззрились на соседку. Та подняла повыше кувшин, чтобы они его увидели. Мария захихикала, и даже Лозен улыбнулась, хотя думала, что после отъезда Серого Призрака навсегда разучилась веселиться.
— Это подарок Вызывающего Смех? — спросила Мария.
— Ну а кого еще? — Одинокая, опершись на локоть, принялась вертеть в руках кувшин. — И что мне теперь делать?
— Тебе решать, Сестра, — ответила Лозен. — Ты любишь этого парня?
— Люблю, но он не такой, как все.
— А тебя это беспокоит?
— Нет, — подумав, ответила Одинокая. — Он хороший охотник. И славный парень.
— Тогда поступай по велению сердца. — Лозен внезапно почувствовала себя старухой. Теперь, после того как она сама испытала силу любви, девушка считала себя вправе давать советы в сердечных делах. — Любовь, как и колдовская сила, — это дар, ниспосланный Юсэном.