Ей удалось ослабить узел, и вдруг она почувствовала в районе затылка какое-то странное ощущение вроде щекотки. Подняв глаза, Лозен встретилась взглядом с Волосатой Ногой. Выпустив из рук узел, она рванулась в царящий под фургоном сумрак. Вынырнув с другой стороны, девушка помчалась прочь, пробираясь под брюхами спящих мулов.
Некоторое время Рафи продолжал лежать неподвижно. Его парализовал не ужас, а изумление. Он отказывался верить своим глазам. Неужели девушка привиделась ему во сне? Но он вроде бы наяву видел овал ее лица, обрамленный темными волосами, подобными двум вороньим крыльям. Лунный свет выхватил ее нос с горбинкой, полные губы, широкие скулы. Рафи ощупал узел привязи: наполовину ослаблен. Все ясно. Значит, это был не сон.
Умная девчонка сообразила, что Рыжий не станет спокойно стоять и ждать, если она попробует отвязать повод со стороны его недоуздка. Рафи подумалось, что было бы интересно поглядеть, как она попытается объездить его коня. Ладно, не в этот раз.
Внезапно он вспомнил, как странно поступили апачи с подзорной трубой, дав ее посмотреть девушке, прежде чем на диковинку успели наглядеться все мужчины. Их загадочное поведение уже тогда привлекло внимание Рафи. Коллинз схватил седельную сумку: подзорная труба пропала.
ГЛАВА 20
ГИБЕЛЬ ФУРГОНА
Кто-то предпочитал бурлящий жизнью Санта-Фе, но Рафи уже давно пришлась по сердцу деревенька Сокорро, представлявшая собой горстку глинобитных домишек в оазисе на северной оконечности Хорнады-дель-Муэрто. Название деревушки означало «помощь». Еще его можно было перевести как «облегчение», что ясно отражало чувство, которое всякий раз испытывал Рафи, добравшись до деревушки живым после поездки по полному опасностей тракту. Обычно парень сразу же направлялся в бар под названием «Ла палома» — «Голубка».
Основную часть клиентуры «Голубки» составляли мексиканцы, и Рафи это вполне устраивало. Туда приходили промочить горло крестьяне, погонщики, лавочники, ремесленники. По мере того как посетители напивались, вспыхивали драки, а вливали в себя пьянчуги столько, что их мотало из стороны в сторону, когда они выходили из заведения отлить.
И все же посетители «Голубки» — как, собственно, и все жители Соккоро — были довольны жизнью. Народ здесь веселился и работая, искренне полагая, что «катается как сыр в масле» — именно такое выражение любил пускать в ход Авессалом. Возможно, это и привлекало Рафи, ведь сам он был перекати-полем, не ведавшим радости возвращения в родной дом за отсутствием такового.
Нынешним вечером в «Голубке» американцев собралось больше обычного. Рафи сидел за столиком в углу на одном из немногих стульев, которые могли похвастаться наличием спинки. Коллинз решил побаловать себя бутылкой местного пойла — текилы, которую гнали из ростков агавы, заполонившей пустыню на многие километры окрест. Потягивая содержимое бутылки, он поглядывал на девушек, снующих по узким проходам между столами, высоко подняв над головой подносы.
Девушки были ослепительно прекрасны. Все они очаровывали Рафи — даже нахалки, которые, с его точки зрения, могли запросто проломить ему голову табуретом, а потом обчистить карманы. Коллинза завораживало, насколько женщины и мужчины отличаются друг от друга, хотя живут бок о бок на протяжении тысяч и тысяч лет. Однако, невзирая на долгое сосуществование, женщины сочетались с мужчинами не лучше, чем синицы с борзыми псами.
Когда любимица Коллинза Милагро кинула взгляд в его сторону, Рафи отсалютовал ей пустым бокалом. Неспешно покачивая бедрами, девушка направилась к нему через окутанную табачным дымом залу. Красотка была столь обворожительна, что Рафи захотелось расправляться с выпивкой быстрее, чтобы подзывать девушку к столику чаще. Особенно ему нравилось наблюдать за ней, когда она уходила прочь. Милагро вполне соответствовала своему имени, которое означало «чудо».
Она улыбнулась ему полными красными губами, одарив чуть отстраненным взглядом печальных глаз.
— Хотите еще, сеньор Рафаэль?
— Да, пожалуйста, сеньорита Милагро.
Она двинулась прочь, и взгляды мужчин неотступно следовали за ней, словно стая голодных щенков. Рафи подпрыгнул от неожиданности, когда прямо у него над ухом кто-то громко прочистил горло. Коллинз повернулся и увидел мужчину со вздернутым носом, пухлыми красными щеками и рыжими бакенбардами. Незнакомец наклонился, чтобы его было слышно на фоне царящего шума, и оказался чуть ли не нос к носу с Рафи. Коллинз слегка отодвинул стул.