— Ну и с какой это стати я теперь обязан платить денежки, если мне взбредет в голову отправить письмо? — возмущался один из старателей.
— Так решили в правительстве. — Лейтенант откинулся на спинку стула и сложил руки на животе, по всей вероятности желая продемонстрировать латунные пуговицы, символизирующие статус законного представителя властей.
— Что еще за новомодное введение? — вступил в беседу второй старатель. — Кто письмо получает, тот и платит.
— Уже нет.
— И когда порядки поменялись?
— Три года назад.
— Произвол!
— Да поймите, — начал втолковывать лейтенант, — если письмо доставлено, а человек отказывается его получать, почтовая служба теряет деньги. Приходится возвращать письмо отправителю за государственный счет.
— Я вот ни в жисть не отказывался от писем, — подал голос третий старатель.
— Господи, Руфус, да тебе ни в жисть никто и не писал!
— А вот ежели бы кто написал, я бы ни за что от письма не отказался.
— Да на хрена тебе письмо? Ты же читать не умеешь!
— Ну пусть. Человек писал, старался, тратил время и силы. И что же, обижать его теперь? Вертать ему взад письмо?
Первого старателя вдруг осенило: он углядел самую суть перемен.
— Да просто политиканы нашли новый способ на нас поживиться. Дерут с честных людей три шкуры, только чтобы самим жить кучеряво.
Рафи едва сдержал смех. На поиски честных людей в Нью-Мехико пришлось бы убить много времени. Шансы обнаружить таковых в Аризоне были еще меньше, равно как и по другую сторону перевала Сомнений — где теперь, как ни удивительно, Кочис станет поставлять бледнолицым древесину. Жизнь не переставала поражать своими чудесами.
Оскорбленный в лучших чувствах любитель эпистолярного жанра продолжил развивать мысль об обидах, наносимых правительством:
— Это ж совсем как со сраными пошлинами. С какой стати мы должны платить пошлину на товары северян? Чтобы фабриканты-янки жировали, пока мы тут сидим в грязи и нищете? Знай себе назначают поборы, а много ли в правительстве наших, с Юга? Раз-два и обчелся! Хватит, мы сыты по горло!
«Ну вот, начинается», — подумал Рафи. Взяв бутылку, он отодвинулся подальше в угол, наклонив стул так, чтобы можно было прислониться к стене и со всеми удобствами наблюдать за дракой, которая должна была вспыхнуть с минуты на минуту.
Подобные споры ему доводилось слышать и раньше. Сквозь гам до него долетали отдельные фразы: «суверенитет штатов», «воля большинства», «несправедливость к меньшинству». То и дело раздавались вопли: «Пусть сраные янки только попробуют нам указывать, как поступать с нашими черномазыми!»
Рафи и дальше собирался оставаться в стороне от спора, но тут в бар зашел Седрах Роджерс. По всей видимости, дела у него в Сан-Франциско не задались, и он решил обосноваться здесь. Спор становился все жарче, в глазах у Рафи плыло. Коллинз встал и, сосредоточенно переставляя ноги, направился к Роджерсу. Описав дугу, кулак Рафи врезался подручному кузнеца в ухо. Удар не вырубил Роджерса, но однозначно привлек его внимание.
Обругав себя за неспособность с первой попытки отправить противника в нокаут, Рафи схватил Роджерса за горло и повалил на пол. Завизжали девушки. Мужчины кинулись с кулаками друг на друга. Полетели вверх тормашками столы. В воздухе перепуганными птицами проносились бутылки и стулья.
Рафи видел лишь глаза Роджерса, похожие на вареные луковицы, и слышал лишь булькающие хрипы, когда тот силился втянуть воздух, несмотря на пальцы Коллинза на горле. Но тут Рафи почувствовал удар по затылку, и все погрузилось во мрак.
Очнулся он если и не в раю, то в месте, очень на него похожем. Рафи ощутил тепло нагого девичьего тела, лежавшего на нем. Застонав, он обнял девушку и понял, что и сам полностью обнажен. Он изо всех сил попытался открыть глаза, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове. В темноте он смог разглядеть лишь новенькую парусину стен собственного фургона. Издалека неслись звуки скрипки. По всей видимости, драка в «Голубке» подошла к концу и начались танцы.
— Как ты себя чувствуешь? — промурлыкала Милагро ему на ухо, и Рафи почувствовал, как по всему телу прокатилась жаркая волна.
— Будто меня пропустили через камнедробилку.