Девушка, хихикнув, стала неторопливо покрывать легкими поцелуями его шею, плечи и грудь. Мазнув губами по его губам, она прошептала:
— Могу попробовать это исправить.
Несмотря на боль, продолжавшую пульсировать в голове, Рафи стало легче, а местами и вовсе великолепно. Перекатившись и оказавшись сверху на Милагро, он со всей страстью ответил на те поцелуи, что она ему подарила.
Боль и страсть так поглотили его, что он практически не обратил внимания на ржание Рыжего, зато почувствовал запах керосина и привстал на локтях. Рафи услышал, как что-то плеснули на парусину фургона. Полыхнуло пламя, а за ним раздался свистящий звук, сопровождаемый хохотом. Огонь, охвативший парусину, осветил внутренности фургона.
— Ай, Диос! — вскрикнула Милагро и кинулась на четвереньках к выходу из фургона. Тем временем гудящее пламя, одолев парусину, охватило деревянное дно повозки.
Рафи схватил мешочек с книгой, одеяло и выцветшие армейские штаны. Жар от огня был очень сильным, и Коллинзу показалось, что еще чуть-чуть, и мозги у него спекутся в черепе. Девушка все никак не могла выбраться из фургона, поскольку запуталась ногой в веревке. Тем временем у нее занялись огнем волосы, куда попала искра. Рафи поспешно набросил на голову Милагро одеяло. Девушка завопила и попыталась стряхнуть ткань, поскольку она перекрыла обзор. Тут Коллинз наконец справился с веревкой, подхватил девушку и вышвырнул ее из фургона. Милагро приземлилась на ноги и, по инерции пролетев вперед, упала и покатилась по земле. Коллинз выпрыгнул вслед за ней.
Отвязав Рыжего, Рафи повел коня прочь от пламени. Жар сменился ночной прохладой. Коллинз накинул на плечи Милагро одеяло, и дрожащая девушка вцепилась в края руками. Коллинз натянул штаны. Застыв под усыпанным звездами небом, Рафи с Милагро стояли и завороженно смотрели, как беснующееся пламя пожирает все, за исключением металлических деталей.
— Кто это сделал? — выдохнула Милагро.
— Кажется, я знаю.
Ведя Рыжего в поводу, Рафи проводил девушку до двери ее комнатушки на заднем дворе «Ла паломы». Затем он вскочил на коня, направив его в сторону узкой улочки, бравшей начало на центральной площади. Где-то там располагался пансион доньи Маргариты. Может, Иезекииль Смит еще не спит, а его предложение по-прежнему в силе.
«А завтра я отправлюсь на поиски Седраха Роджерса», — подумал Рафи.
ГЛАВА 21
НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ
Слово «праздник», без всякого сомнения, обладает колдовской силой. Стоит ему прозвучать, как тут же, словно из-под земли, появляются люди. Скорее всего, их приманивают бесплатные еда и выпивка, но Рафи, сколько ни ломал голову, так и не смог понять, каким образом народ узнает о намечающемся торжестве. По одному, по двое люди стягивались к новенькой станции дилижансов в тридцати километрах от перевала Сомнений. Некоторые из них спускались с окутанных сизой дымкой близлежащих холмов, но большинство все же приходило из пустыни, и очертания их силуэтов дрожали в жарком мареве.
Многие вели с собой груженных поклажей мулов и ослов. Люди являли собой скорбное зрелище: заросшие, грязные, одетые в лохмотья, они выглядели так, словно всю зиму провели среди скал, где силились отыскать золото и разбогатеть. Народ собрался у новой станции, чтобы принять участие в празднестве в честь хозяина транспортной сети Джона Баттерфилда.
Когда экипаж с Джоном Баттерфилдом к назначенному времени так и не прибыл, старатели решили начать вечеринку, не дожидаясь виновника торжества. Многие из них привезли горячительные напитки с собой, причем самые разнообразные, от крепчайшей самогонки из коричневого мексиканского сахара до пойла из сока агавы и настойки на ее почках. Один из присутствующих уверял, что научился гнать из яда гремучих змей выпивку, от которой на подошвах ступней начинают расти волосы, но Рафи все же предпочитал самогон фермера по имени Джон Уорд. Ничем иным — ни внешностью, ни характером, ни повадками Уорд похвастать не мог, поэтому собирался заломить Баттерфилду непомерную цену за виски. К слову сказать, к десяти вечера большая часть собравшихся уже счастливо позабыла, кто такой Баттерфилд.
Рядом со станцией располагалось ранчо. Когда-то там жили несколько человек, которые десять лет назад погибли от руки Красных Рукавов и его воинов. Теперь Красные Рукава старался выполнять обещания, данные доктору Майклу Стеку, или хотя бы устраивать набеги к югу от границы. Увы, другие апачи, в особенности молодежь, продолжали бесчинствовать и воровать скот. Именно поэтому представитель Баттерфилда Иезекииль Смит попросил, чтобы эту часть маршрута, самую опасную, взял на себя Рафи. Область, прилегающая к перевалу Сомнений, идеально подходила для нападений на дилижансы.