Можно ли считать правым человека, который искренне верит, что поступает правильно, хотя ему говорят, что это не так. Он задумывается над комментариями окружающих к своему поступку, снова утверждается в правильности своего решения и гнет свою линию. Думаю что можно. Но после того, как человек сам осознает, что был не прав и оценивает последствия своих действий и его искренняя вера рушится, то он может это исправить? Не все, но что-то. А как после этого жить, понимая, что в очередной раз твоя уверенность в своей правоте может быть не верной. Я попал в такую ситуацию.
Сразу поставлю точку в вопросе нашей встречи. Ее не будет. Причины вы поймете из нижеизложенного. Если вы заметили, то это письмо имеет почтовые марки. Я его отправил по почте. Точнее его отправили по моей просьбе. Скорым, заказным письмом.
***
А я даже не обратил на марки внимания. Так сильно хотел его раскрыть. Взглянув, увидел, что стоит штамп почтового отделения нашего города. Он живет тут.
***
Итак.
Я поставил себе цель — помогать людям. Все свободное время проводил на улице, в магазинах, на различных строительных площадках. Но разве часто человек сталкивается с такими ситуациями? За первый месяц я предотвратил одну кражу в магазине. Переложил телефон, оставленный на время осмотра товара покупателем на витрине. Подросток его схватил и выбежал из магазина. Никто не смог его догнать. Мне хватило погрузиться в прошлое на полминуты и переместить телефон за секунду до момента кражи. Вор остановился у двери, не понимая, почему в его руке нет того, что он украл.
При погружении я уже точно понимаю расстояние — время от настоящего до момента, где нахожусь я. Это чувство пришло не сразу. С опытом. Чем глубже погружаешься, тем сильнее становится странное чувство, которое я бы описал как смесь одиночества и неизбежности происходящего.
Несчастные случаи, которые я хотел предотвратить, чаще происходят в условиях вечернего и ночного времени. Я все же настроился предотвращать преступления. Мелкие и может быть крупные. Я поверил в свою безопасность, так как даже от пули я мог уйти в прошлое. Конечно же, если видел, что в меня стреляют. Поэтому я переключился на вечерние и ночные патрулирования. Я выбирал самые опасные, по статистике из интернета места нашего города, и тут уже дело начало двигаться быстрее. То есть чаще я спасал чье-то здоровье или кошелек. Иногда и жизнь. Если помните мой первый спонтанный эксперимент по спасению девочки с помощью скамейки, то понимаете, что это было случайностью. Ее могло там не быть. Я придумал способ. Я ношу с собой газовый баллон, короткую, но тяжелую биту в рукаве и металлическую пластину под курткой. Все это я могу применить. Если за мгновение до ситуации разместить в нужном месте предмет, то нападающий не успеет среагировать. Железная пластина помогла несколько раз от удара ножом. Перцовый спрей, распыленный в лицо преступника, начинает действовать сразу, так как я к нему не прикасаюсь и он уже в настоящем, а я с баллоном отстаю. При ударе биту приходится отпускать, чтобы она появилась в настоящем. Возможно, нарушителей больше приводит в ступор не удар, а неизвестно откуда материализовавшийся предмет, который нанес удар или прервал их действия. Но все-таки перцовый баллон приносит больше пользы, если нет оружия. Я не умею драться, и честно говоря, немного хлипковат, но связать слепого противника могу. После я звоню в полицию, называю причину обращения, чужую фамилию и ухожу.
В моих методах есть минус. Я должен находится в настоящем, чтобы видеть преступников и жертв, а затем я исчезаю для них, а в зависимости от моих действий, может появиться предмет из ниоткуда, который снова исчезает, когда я его забираю в будущем, опережая настоящее. В газете «Странное и непонятное» написали статью об этом, но кто их читает? Только один раз я попал на камеры уличного наблюдения, но в вечернее время на них сложно что-то рассмотреть. Все равно, я ожидаю, что когда-то за мной придут. Хотя бы для того, чтобы задать вопросы. Но пока этого не произошло.
А потом наступил момент, когда я разочаровался. Для начала в своей жене. Она мне изменяла. Как оказалось очень долгое время. У меня не было подозрений, но «бабушки на скамейке» намекнули, чтобы я присмотрелся. Они не утверждали, но сигнал был. Сначала я гнал эту мысль, но когда она начала занимать большее время, чем все остальное в моем сознании, решил проверить.