Глава 26
Глава 26
Детский сон, особенно в подростковом возрасте всегда крепок и сладок. А если учесть тот факт: Шкет не простой ребёнок, а беспризорник, спать ему доводилось в разных местах и в любых условиях. Ящик-сундук с солью для мальчишки беспризорника не помеха, а скорее щедрый дар судьбы, укрытие и спасение. Не совсем удобная, тесная коробка, но всё же постель ещё и с крышей над головой. Главное, получилось уснуть, а дальше всё как обычно, как и всегда. Накрывает волной тепла и приходит дрёма. Не мешают сну жёсткая подстилка из соли, не удобная поза и затхлый, спёртый воздух. Подростки беспризорники, как, впрочем, и все дети спят очень крепко.
Пробуждение, даже в мягкой, тёплой кровати под одеялом, приходит для детей без особой радости. Детворе, всегда хочется спать. Радужные, добрые и злые сны перемешались. Хорошее, разбавило, приукрасило не добрую реальность, напрочь отогнало страх, сделало его чем-то выдуманным, не настоящим. Мгновение назад, под властью снов жизнь мальчишки шла и бежала в своём привычном ритме. Круговерть событий из той, другой жизни сновидений, сводит на нет все свалившиеся на Шкета страхи и невзгоды. Лица друзей сверстников, игра в пристенок на медные монеты. Шум, гомон гурьбы ребятни и стремительный бег по лабиринтам проходных дворов. Звон разбитого стекла и побег-бегство от какого-то бородатого, сильно разгневанного дядьки. Было такое или нет, сложно сказать, всё это осталось там, за чертой пробуждения. Теперь, только чернота перед глазами, спёртый воздух и желание пить.
Раскрыв глаза, Шкет не сразу понял, где и в каком месте его сморил сон? Мальчишке и раньше доводилось спать в ящиках и коробках: в них и теплей и дождь не промочит. Чуть поворочавшись, Шкет решил покинуть своё спальное место. Пить хочется, а тут ещё и голоса по ту сторону ящика. О чём идёт речь не понять: кто-то ворчит. Тут же припомнились спешное бегство из города, поход через лес и бородатые лица беглых. Застолье, покраска монет, грязные руки. Всё то, что случилось после, Шкет плохо помнит. По этой причине, оно и показалось всего-то страшным, не имеющим ничего общего с реальность сном.
Оказавшись в лачуге, тарфы тут же взялись загораживать вход. Будучи не новичками в лесу и хорошо зная повадки зверья, чернобородые коротышки решили прикрыть дверной проём всем тем, что осталось от разбитой в хлам двери. Нет желания на ночь глядя делать новую. Старая дверь полностью пришла в негодность, остались от неё одни щепки, рваное одеяло «утеплитель» и кривой, чёрно-рыжий, в пятнах ржавчины лист железа. Новую дверь конечно же нужно сделать, и они её сделают, но не сейчас, не сегодня. Другие на этот момент у тарфов планы, по этой причине и прикрыли вход всем тем, что попалось под руку. Большой зверь к коротышкам не сунется, побоится, а вот разная мелюзга типа остроносых, эти наверняка сбегутся на запах еды. Навредить мелюзга не сможет, но помешать застолью, вертеться под ногами, пищать и выпрашивать жаренное мясо, такое всегда у них запросто.
- Я энто… - Заговорил Сурдан, со скрипом отворяя заслонку остывшей и по неизвестной тарфам причине мокрой печи. – Избу протопить надобно.
- Ага. – Согласился Чубатий подпирая палкой деформированный, кривой лист железа. – Тама… - Тарф посветил фонарём в глубь комнаты. – Кажись, лампа имеется.
- Лампа энто хорошо. – Засовывая в печь припасённые ещё старыми хозяевами щепки и куски просушенного мха закивал головой Сурдан. – Щас, запалю печь и отыщу лампу. Надобно было шкуры с собой взять.
- Ты шо, совсем мозгой трёкнулся? Пошто они нам тутай?
- Дык… энто. – Сурдан поскрёб шею, подошёл к кровати и потрогал мокрое одеяло. – Отсель, до передовой заставы рукой подать. Напрямки через лес и мы дома.
- Оно-то конечно так. Хтож мог знать шо мы Увальня не отыщем. Знай мы об том, притащили шкуры. А энто ешо шо? – Свет от фонаря выхватил из темноты что-то отдалённо похожее на сгорбленный, лежащий возле кровати силуэт человека.
- Шо-шо…, а ни шо. – Передразнил Чубатия Сурдан и посветил своим фонарём в другую сторону от стола. – Тама… - Свет переполз от табурета на странного вида холмы-угли. – Вона, видал.
- И шо оно такое?
- А я почём знаю? – Ответил Сурдан и принялся заталкивать в печь небольшое поленце. Потрескивает огонь съедает мох и щепки. Свет из печи расползается по комнате, растягиваются устрашающие, кривые тени.
- А ежели не знаешь, пошто языком треплешь?