Четверть часа назад, настенные часы оповестили своего хозяина о наступлении позднего вечера. Десять ударов, самое время выпить большую чашку чая с мохтариевым вареньем. Эд Уотерсон не особо-то и любит сладкое, но отказать себе в удовольствии откушать одну-две ложечки в меру терпких с едва ощутимой кислинкой ягод мохтарии он не может. Сие лакомство в доме Эда, не из лавки торговца, а из личных запасников госпожи Стренж. Одно только упоминание об этой миловидной особе, всегда вызывают у Эта тёплые воспоминания и самые нежные, добрые помыслы. Аннета, как никто другой умеет варить мохтариевое варенье. Не на продажу, а исключительно для своих потребностей и нужд. Пожелай госпожа Стренж продать хоть одну баночку, у калитки в её дом выстроилась бы большая, длинная очередь покупателей. Далеко не многие могут похвастать вареньем из запасников госпожи Аннеты Стренж. Эд, не часто, как ему бы этого хотелось, но всё же наведывается в дом к Аннете. И никогда не возвращается из гостей с пустыми руками. Всевидящие и всезнающие соседи, приписывают Эду и Аннет любовную связь. Конечно же всё это глупости и кривотолки не в меру любопытных соседей. Возможно, Эд и хотел бы проявлять к госпоже Аннет знаки внимания, но она на добрый десяток лет младше его по возрасту. Ходят слухи, госпожа Стренж благородного происхождения, а кто он? Всего-то старший инспектор, простолюдин, ещё и не уроженец этой планеты. Да, Уотерсон наведывается в дом к Аннет, в светлое время суток дабы её не скомпрометировать и исключительно под предлогом служебных надобностей. Жаль, очень жаль, но поводов и причин для таких визитов у старшего инспектора Уотерсона крайне мало.
Горячий чай, хрустящий тост. Не совсем плотный, но всё же ужин для одинокого мужчины. Эд, тряхнул головой отгоняя нахлынувшие, тёплые волны несбыточных надежд и вернулся к столу. Взгляд точно прирос к баночке отливающей позолотой ягод мохтарии. Соблазн велик, но увы. Времени на чаепитие ему не дали.
***
Недолгие сборы и старший инспектор покинул холостяцкое жилище. С улицы пахнуло сыростью непогоды. Холодный ветер заставил Уотерсона поднять ворот форменного, кожаного плаща.
Фонарные столбы встретили одинокого человека киванием мокрых голов и пятен размытого света. Булыжник мостовой вымыт дождём до зеркального блеска.
В любую пору времени и года, всегда тихий, а сегодня и умытый дождём городок Штирц уже спит или готовится к этому. В роняющих неоновый свет окнах, невысоких, накрытых красной черепицей крыш двухэтажных домов всё ещё можно заметить силуэты хозяев. Но по большей части, окна либо темны, либо отсвечивают размазанные картинки реал-видео и приглушённое занавесками, тусклое свечение ламп-торшеров.
- Да, уж. Погодка хуже и не придумаешь. – Придерживая шляпу, не давая проказнику ветру её сорвать сам себе пожаловался Уотерсон. На позднюю встречу с канцлером городка Штирц, пришлось одеть форменный мундир. Ворот стоечка слегка давит в шею, да и сам китель немного жмёт. Середина осени не самое подходящее время для столь поздних визитов, а форменные туфли, они уж точно непредназначенных для прогулок по лужам. – «Что же такое из ряда вон выходящее могло стрястись»? – Обходя лужи, Эд перебирает в голове все мыслимые и немыслимые варианты. – «Ограбление? Убийство? Имперская проверка? С чего вдруг, такая срочность»? – Инспектор, смело прошёл через озеро-лужу дождевой воды, чудом не промочив ноги. Отворил дверь присланного за ним авто и запрыгнул на переднее, пассажирское кресло.
- Добрый вечер господин инспектор. – Поздоровался скуластый мужчина лет сорока. Не успел Эд захлопнуть за собой дверь, как машина резко рванула с места.
- И тебе не хворать, Ивли. – Бросил Эд делая попытку выставить под себя сидение. Колени упираются в твёрдый пластик. Инспектор потянул за рычаг, но кресло не поддалось, осталось на прежнем месте.
- Почта. – Пояснил Ивли и не сбавляя скорости принялся шарить рукой где-то там позади Эда за спинкой кресла. – Был на станции. Встретил курьера и сразу к вам. – Оправдывается водитель, одним глазом поглядывает на дорогу, другим бросает косой взгляд за пассажирское кресло. Вытаскивает сумки с почтой и бросает их на заднее сидение. Уотерсон пристегнулся ремнём безопасности, втянул голову в плечи. В свете фар по обе стороны дороги мелькают дома, столбы, деревья. Инспектор перестал дышать в ожидании столкновения, не важно с чем. – Вот дрянь! – Громко выругался Ивли. Машина, визжа тормозами клюнула длинной, широкой мордой и остановилась. Водитель, рассылая проклятья продолжил борьбу с застрявшей между спинкой кресла Эда и задним сидением большой, почтовой сумкой.