- Ага. – Согласился Эд. – А кто там?
- Хто-хто? – Передразнил тарф, приоткрыл дверь пошире и выглянул в коридор. Нет никого, стихли шаги. – Есть тутай одна. Вчерась, ужо по ночи прибыла. Злющая, спасу от неё нет. Простыни да одеялки, те шо мы вам, для мягкости поклали. Всё велела убрать. Своё притащила и командует точно энто не ваша изба, а ейная.
- Так это…
- Ага. И энто и то. Всё велела сменить. – Жалуется тарф, хмурит брови, поглаживает лысину. - За едьбу вообще бранить начала. Велела, собакам скормить всё то, шо мы напекли и на жарили. Я, с братавьями, второго дня хрюху лохматую в лесу зарубили. Моя баба, студень сварила. Поди целый день в казане булькало. Разлили мы его по посудам. Простыл студенёк, загустел, настоялся. Хош ложкой, а хош руками его ешь. – Лумпацирий громко сглотнул и облизал губы. – А она…
- Да кто она? – Не выдержал Эд. – Имя у этой особы есть?
- Знамо дело. Имеется оно. – Выпалил коротышка и призадумался. Сползлись брови тарфа к переносице, покусывает губу. Силится вспомнить, напрягает память. – Забери меня пустошь. – Тяжело и горестно выдохнул бородач. – Позабыл.
- Аннета? – Пришёл на выручку Эд.
- Не-а. – Лумпацирий завертел головой. – Как-то инакше её прозывают. – В коридоре стало шумно. Где-то за дверью, но всё ещё далеко, слышны голоса. – Вы, энто. Кладитесь на подушки, а я… - тарф чуть шире отворил дверь, ловко прошмыгну в образовавшуюся щель и сбежал не попрощавшись.
В неприкрытую дверь, залетают приглушённые расстоянием обрывки фраз и звуки приближающихся шагов. Разговаривают двое. Мужской голос Эду не знаком, а вот женский он признал сразу.
- Госпожа Стренж? – С придыханием и лёгким испугом в голосе вымолвил Эд. – Она это, она. Но-о-о… - Уотерсон глянул на свой внешний вид. Босые ноги, пижамные штаны в продольную полоску, и такая же рубаха. В таком виде он не готов встретить Аннету Стренж. Инспектор, пулей рванул к кровати, и каким-то непостижимым образом, умудрился запутаться в балдахине. Потянул, придавил, дёрну, что-то порвалось и затрещало. Утерсон дёрнул чуть сильней. Ткань поддалась и на голову инспектору свалился деревянный, инкрустированный золотом, огромный и очень тяжёлый каркас балдахина.
Глава 6
Глава 6
Через мокрое стекло окна-дыры в крыше, протискивается слабый утренний свет. Его немного, но вполне хватает чтобы, чуть приоткрыв глаза студент понял – наступило утро, пора вставать.
Неохотно поднимаясь с дивана, всё ещё пребывая в состоянии полудрёмы Чати сам того не желая угодил ногой в корыто с холодной водой. Дёрнулся он как ужаленный, вскочил, зацепился головой за верёвку, отступил и рухнул обратно на диван. Взбодрился студент и довольно скоро. Остатки сонливости улетучились в одно мгновение. Всё ещё мокрые штаны, поползли с верёвки и свалились в корыто. Чати, даже не попытался их поймать.
- Ну вот. – Тяжело и обречённо выдохнул юноша. Взгляд переполз от штанов на печную трубы, пробежал по развешенным чуть ли не перед самым носом влажным вещам. – О-хо-хо-хо. – Протяжно изрёк студент и сделал вторую попытку встать. В этот раз, обошлось без эксцессов. В трусах и майке, Чати проследовал к рукомойнику. Наручные часы показывают пол восьмого утра. Босые ноги ступают по колкости досок, давно растрескавшихся, местами пришедших в негодность деревянных полов. Скрипят доски и прогибаются. Студент хорошо изучил маршрут от дивана до рукомойника и мог его пройти с закрытыми глазами. Но сегодня, нужно быть предельно осторожным. В корыто он уже нырял одной ногой, с кастрюлей и ведром этот номер не пройдёт. Упадут они, загрохочут и переполошат весь дом. Но что самое плохое, разольётся вода и протечёт потолок у дяди Савика.
- Стоп. Вода? – Вымолвил юноша и поочерёдно проверил все ёмкости. – Откуда столько?
Корыто, наполнено на одну треть, ведро больше чем на половину, кастрюля по самый ободок. Рука непроизвольно потянулась к рубахе на верёвке. Чуть влажная, не успела до конца высохнуть хоть и висит у самой трубы. Хмурый, озадаченный взгляд переполз в сторону вешалки. Плащ и кепка висят у входной двери. Там же, стоят и ботинки. – Вот я… - Чати сжал кулаки и мысленно отругал сам себя. Позабыл он о верхней одежде и обуви. В подтверждение этому, под вешалкой, растеклось тёмное пятно, изрядно намокли доски.