Задрав голову, Эд рассматривает большое полотно уже свершившегося побоища. Там, на холсте, изображён широкоплечий мужчина в отливающих золотом латах с двуручным мечом в руках. Всё залито кровью, она повсюду, на доспехах, мече и глыбах камней. Мёртвые тела, живые и раненные воины чуть приметны на заднем плане. Художник сумел передать в красках, перенёс в современный мир дух эпохи давно ушедших времён. Во взгляде главного героя застыли боль, страх и радость одержанной им победы. Поверженный враг, лежит возле камня-валуна продолжая глядеть мёртвыми глазами в хмурое, почти чёрное небо.
- Жуть. – Из-за спины Эда заговорил полутораметровый тарф. Коротышка подошёл ближе и высказал своё мнение. – По всему видать славный рубака. Но вот пошто он энтого… - бородач указал на гигантских размеров полотно своим толстым, коротким пальцем. – Разве ж можно этакое бесчинство с человеками вытворять? Пошто он его?
- Времена были такие. – Не желая углубляться в подробности коротко ответил Уотерсон. Инспектор изрядно продрог на ветру и ещё не успел согреться. Комнатные тапочки, пижама и больничный халат не совсем та одежда, к которой привык Эд. Дом-крепость, белый мрамор полов, картины и роскошь — всё это отлично и хорошо, но очень хочется вернуться в привычную атмосферу своей может и тесной, но знакомой, уютной квартирки.
- Ага. Такие. – Кивнув головой согласился тарф. – Тутай, недалече, ежели свернуть тама… - коротышка указал пальцем направление. – Огроменная зала имеется. Тама, длинный стол с лавками и все стены увешены всякими разностными жалезками. Гадкие они, но уж больно красивые. Блястять точно их тока-тока натёрли и каменьями самоцветными все поутыканы.
- И чего же они гадкие? – Полюбопытствовал Эд. Инспектор успел догадаться о чём идёт речь? Везде, где он побывал в гостях и покойного барона, в любом его доме, или имении, самый большой зал отведён для банкетов, и увешен он холодным оружием. Старый барон не особо дорожил своими коллекциями, дарил он их, раздаривал чуть ли не на лево и на право древние шпаги, мечи и ножи.
- Дык… энто… - почёсывая нос, на выдохе произнёс Лумпацирий. – Жалезка жалезке рознь. Шоб их выковать, кузнец надобен головатый с мозгой. – Тарф широко улыбнулся и постучал пальцем себя по лбу. - Он-то и делает жалезо справным и крепким. А то шо тама… - мясистый палец указал в пустоту тёмного коридора. – Криворукий ковал. Чуть тюкнешь о камень или туже жалезяку и притупится. Бывало и поломится.
- А зачем о камень стучать?
- Дык… - вымолвил и тут же умолк тарф. Глядит на Эда, хлопает глазами. Для Лумпацирия очень странно слышать о том, что новый хозяин не понимает очевидного. Металл должен, обязан быть крепким, для этого его и куют не дома на столе, а в кузне на наковальне. Зачем что-то говорить и объяснять, когда и так всё понятно.
- Угу-у-у-у… - протяжно выдохнул инспектор. Не складывается разговор. Что не скажи коротышке, о чём его не спроси, всё как о стену горохом. Ничего-то он не знает. – Хороший диван, большой. – Похвалил Эд и потрогал мягкую кожу обивки. Надоело ему торчать в холле, вот и решил Уотерсон пойти на хитрость. – А давай-ка, мы с тобой прогуляемся? Покажешь мне дом?
- Ага, давай. Кудой вас отвесть?
- Мне бы… - Эд, глянул на тапочки и поправил пояс халата, затянул его чуть потуже. – Где можно принять ванну и переодеться во что-то более подходящее, свежее? Пропахла одежда больницей.