- А на кой оно вам? – Не разделяя желаний Эда, выпалил бородач. Придирчиво, но не строго осматривает внешний вид Уотерсона. – Одёжка на вас очень даже справная. А мокнуть в корыте, так-то совсем не к спеху.
- А что к спеху? – Сам не зная с чего вдруг возник этот вопрос? Скорее всего от безысходности своего положения брякнул Эд первое что пришло ему на ум. Инспектор успел понять: от коротышки прок невелик. Ничего он не знает и говорит какой-то несвязной, мало понятной для нормального человека речью. По этой причине Эд и махнул на всё рукой, уселся, чуть ли не рухнул на большой диван. Поправил сползшую ниже бровей повязку бинтов на голове и откинулся на мягкую спинку. Для себя, Эд Уотерсон уже решил: остаток дня и эту ночь он вынужден провести в доме-крепости. Нет у него другого выхода и выбора тоже нет. А вот завтра, чтобы не пообещал и как бы не уговаривал молодой барон, Утерсон отправится к себе домой.
- Дык… энто. – Лумпацирий выпятил вперёд грудь, подбоченился и хитро улыбаясь покрутил ус. – Опосля дороги, аккурат по приезду, пузо едьбой подправить надобно. Как мне сказывает молодой баря… – тарф поднял взгляд на люстру и точно что-то вспоминая или отыскивая подсказку именно там, не совсем уверенно выдохнул. – Организмь, он энто… - тарф пожевал губу и выпалил очередную порцию абракадабры из несвязных слов, обращённых, сложенных в малопонятное предложение. – Организмь, он требует сил, а душа, желает праздновать. – Коротышка поскрёб шею продолжая глядеть в верх и важно добавил. – Во как.
- И кто он такой, упомянутый тобою молодой баря? Здешний, или из ваших мест?
- Знамо кто. – Коротышка опустил взор и уставился на Эда. – Молодой баря. На евоном авто вы сюдой и прибыли.
- И как часто он так говорит? – Воспользовавшись словоохотливостью чернобородого, Эд попытался узнать от него как можно больше о пристрастиях и скрытом от посторонних глаз образе жизни молодого барона.
- А шо энто мы сиднем сидим? – Точно догадавшись о намерениях нового хозяина усадьбы, глядя на Уотерсона с прищуром спросил тарф. – Айда пузы порадуем? Вам кудой едьбу подавать?
- А кудой можно? – Сам того не замечая, Уоторсон перенял у тарфа манеру коверкать слова.
- А хош, сюдой всё и притащут? – Коротышка пробежал взглядом по просторному холлу и довольно легко, шустро и проворно метнулся за горшки с раскидистыми ветками цветущих большими красными бутанами кустов-лиан. Уже через минуту тарф вынес из оранжереи, поднял ножками вверх высоко над головой и притащил большой круглый, деревянный стол. С ним и подошёл к восседающему на диване Уотерсону. Совсем не напрягаясь, даже не сопя поставил тарф стол перед инспектором. Хекнул в кулак, потёр руки и глядя на Эда с надеждой в голосе негромко спросил. – Ну шо… гульнём?
- А давай. – Эд кивнул. – Выбора у меня нет. Накрывай стол. Тащи всё что имеется. Голоден я как зверь.
- Как хто? – Взгляд коротышки стал хмурым. Глядит с прищуром, разглядывает лицо Эда.
- Не заморачивайся. Это метафора. – Уотерсон махнул рукой, отчего-то указывая на входную дверь. – Ступай, неси еду.
Глава 12
Глава 12
Дом профессора стоит чуть ли не напротив центральной аллеи в городской парк. Присоседился двухэтажный домишко одним боком к такому же, как и он старичку из тёсанного камня, а другим, к небольшому одноэтажному из белых кирпичей, почти юному если судить по веку здешних строений. Лет сто с небольшим и был построен магазинчик-кафе. В тёплое время года на тротуаре перед невысоким, растянутым в длину магазином-кафе выставляют столы и стулья для желающих поесть мороженного, выпить сладкой воды и кофе. Сейчас осень, нет столов и зонтов над ними, как, впрочем, и солнца в небе тоже нет. Пасмурно, сыро и холодно. Но это совсем не мешает большому, бессменно стоящему у стены плакату-вывеске перегораживать тротуар. Призыв-приглашение молодым и крепким парням города Штирц, подписать контракт для службы в рядах воинов Великой Империи. Выцвел плакат, выгорел он на солнце, уже и буквы плохо читаются. Ещё летом, в жаркую пору стали хорошо приметны изменения. Широко улыбающийся с плаката солдат в полном боевом облачении, гроза врагов и защитник граждан всех планет Великой Империи сильно поизносился. С наступлением осени, воин-защитник вообще стал плохо узнаваем. Никто не меняет картинку. Как стоял, так и стоит щит-плакат в любую пору года. Когда и кто его поставил Чати не знает. Нашёлся хоть один желающий вступить под знамёна Великой Империи, об этом студент никогда не спрашивал у хозяина магазина. А вот то, что его дама сердца, прекрасная Миленда сидя за столиком кафе внимательно разглядывала бравого вояку на плакате, это очень и очень не понравилось Чати. Нет у студента крепких, стальных мышц. Одень он на себя всё то, во что облачён воин с плаката, не устоит Чати на ногах, рухнет под весом железа и амуниции. А этот, с плаката, ещё и улыбается. Так что, изменения не в лучшую сторону в образе воина-защитника всех страждущих и обездоленных, Чати совсем не огорчили, скорее порадовали и подняли настроение.