- А чем тебе наливка не угодила? – Чуть пригубив рюмку, точно решив ещё раз проверить и убедиться, а не потеряла ли наливка свои вкусовые качества, полюбопытствовал Эд.
- Чего ж энто так сразу и не угодила? – Себе под нос побурчал бородач. – Угодила она, очень даже угодила. Тока… не шибко забориста, не пробирает. Мне бы… - тарф спрятался под столом и высунулся из-под него уже с пятилитровой бутылью в руках. – Так шо баря… я хлебну брумбеля? Волью в пузо чуток, самую малость хмельного зелья?
- Вливай. – Коротко бросил Эд, смакуя наливку. Приятное тепло растекается лёгкой волной по всему телу. Послевкусие чуть пощипывает за язык. Хороша наливка и пахнет она просто великолепно. Эд потянулся к графину, но тарф его опередил. Подхватил графин, ловко вынул из него стеклянную пробку и наполнил рюмку. – Спасибо. – Поблагодарил Эд наблюдая как Лумпацирий льёт из огромной бутыли в большую деревянную кружку чистую как слеза, прозрачную жидкость. По меркам Эда, на вскидку чуть затуманенных наливкой глаз, влил тарф в кружку не меньше пол-литра.
- Вы… энто… - подняв кружку выдохнул чернобородый. Очень похоже, он собирается сказать тост. – Врать не стану, стращали нас вами. Сказывали – новый баря наведёт тутай порядок. А оно вона как вышло. Всё, как и при старом баре. Упокой его душу Пустошь. – Последние слова тарф произнёс почти шепотом и глядя куда-то вверх. - Правильный был баря, с пониманием. И вы, правильный. Ежели шо надобно, мы завсегда готовые. – Закончив свою речь, тарф облизал губы и на одном дыхании влил в себя всё содержимое большой кружки. Глядя на это, Уотерсон открыл рот, да так и замер не закрывая его. Лумпацирий поставил на стол опустевшую кружку, хекнул в рукав им же и вытер губы. – Славное зелье, забористое. – Широко улыбаясь похвалил коротышка и принялся вылавливать из кастрюли кость с мясом. Ухватился рукой и перебросил большой мосол из кастрюли себе на тарелку. Радуется тарф, улыбается и спрашивает. – Пошто лафитник сугреваете? Желтуху надобно пить, а не глядеть на неё. – Как-то отстранённо спросил чернобородый. Занят он, черпает половником, наливает в плошку бульон.
- Кого?
- Желтуху. Её радимую. – Ответил Лумпацирий полным ртом. Жуёт мясо, суёт в рот зелень, запивает бульоном, руки вытирает о рубаху. – О прошлом годе, славная вышла желтуха. Багатенно мы её натоптали. А вот в энтом… - Тарф поднял бутыль и наполнил до краёв кружку. Глянул на опустевшую рюмку Эда и взялся за графин. – Не уродилась нонче желтуха. Лето не задалось, мало солнца, от того и ягода не поспела. Мы, тока и смогли как десять вёдер собрать.
- И много вас? Большая у тебя семья?
- Дык… энто, как и кого считать. – Поглаживая бороду ответил коротышка. – Ежели по головам, то много. А ежели по работникам… - тарф призадумался, но не на долго. – Вот примеру сладкостную ягоду собирать, энтим у нас бабы и дитёнки заправляют. Они её и моют и варют. А вот на охоту пойтить.
- Вы что. Варенье варите? – Уотерсон скорее догадался, чем смог понять о чём идёт речь. Но всё же решил спросить. – Вы, знаете как варить мохтариевое варенье?
- Вот также и молодой баря обзывает желтуху. Словцо уж больно мудрёное для ягоды. Язык сломить можно. Ага, умеем. А шо его варить-то? – Хохотнул Лумпацирий забрасывая в рот большой кусок отварного мяса. – Сыпь желтуху в казан и ставь на костёр. Всего-то и делов как верти ягоду шоб на огне не прихватило. Энто занятие совсем нехитрое. Бабья работа. – Тарф пригладил усы, вытер о рубаху руки и поднял кружку. – Ну шо баря, а давай ешо по одной?
- Ещё? – Взгляд Уотерсона зацепился за кружку в руках тарфа и переполз к мясной нарезке. – А плохо не станет?
- Плохо? – Брови чернобородого сползлись к переносице. Коротышка слез со стула, не выпуская из руки кружку обошёл стол, принюхивается и осматривает еду. – Не… не станет. Свежее всё, пахтит как надобно. За едьбу бабы несут ответ. Энто я, могу шой-то и не приметить, а они всё примечают. Потому как глазастые. Давай баря, здрав будь. – Выдохнул тарф и влил в себя брумбель.