С повышением градуса настроения, и литража, выпитого коротышкой брумбеля. Лумпацирий сам того не замечая перестал Эду выкать. Это изменение в речи тарфа совсем не расстроило инспектора, скорее наоборот, порадовало. Наливка ударила в голову, захотелось старшему инспектору Эду Уотерсону задушевной, доверительной и простой, житейской беседы. Конечно же Лумпацирий ещё тот собеседник, но алкоголь сближает и открывает неограниченные возможности для диалога, развязывает языки даже самым не разговорчивым. Тарф конечно же далеко не молчун, добрый он и словоохотливый. Брумбель и наливка из ягод мохтарии сделали своё дело. Ещё не единожды и Эд и Лумпацирий вливали в себя алкоголь. Никто им не мешает этого делать: сами себе хозяева. Эд рассказал о себе, вспоминал никому не нужную от слова - совсем войну и пожаловался на невозможность сблизиться с дамой его сердца. Как оказалось, пропасть между Аннетой и Эдом стала ещё больше и глубже. Аннета Стренж Дулитл не простая горожанка, а тётушка молодого барона, стало быть, и она баронесса. В свою очередь чернобородый тарф рассказал, поведал вкратце свою историю. Не скупясь на бранные слова, бородач вспомнил пиратов, по вине которых он и его родичи из разных родов и племён Горнольдинии оказались на военном корабле Великой Империи. Больше года мужчины и женщины тарфы скитались по чужим планетам, не имея возможности вернуться на свою. Благодаря старому барону, низкорослые тарфы обрели крышу над головой, создали семьи, родили детей, но так и не отказались от мысли и желания рано или поздно вернуться на Горнольдинию. О многом поведал коротышка, распахнул перед Уотерсоном свою простую и в тоже время сложную душу. Тарф и человек, дали один другому клятву-обещание: во всём помогать один другому. За это и выпили не закусывая, обнялись да так и уснули в обнимку на большом диване. Застолье, продлилось совсем не долго, всего-то до полуночи.
***
Пробуждение не принесло Уотерсону большой радости. Над головой балдахин, под головой подушка. Одеяло лежит на полу. Как и когда Эд оказался в спальне, память не хочет открывать эту тайну. Одет инспектор во всё то, в чём и вернулся из больницы. А вот тапочек нет.
Причиной его пробуждения стала непонятная возня в комнате и ужасная сухость во рту. Пить хочется, язык сухой, да и вообще во рту точно в пустыне. Одно радует, голова почти не болит.
- Эка вы вовремя глазья продрали. – Отбросив балдахин взору Эда предстал Лумпацирий. Улыбка до ушей, одет тарф в красную рубаху, борода и усы расчёсаны, улыбчив коротышка и бодр. Одной рукой придерживает балдахин, а в другой держит большую деревянную кружку. – Энто вам баря. – Тарф, пнул сапогом одело, отодвинул его чуть в сторону от кровати. Уселся на самый краешек рядом с Эдом и протянул ему кружку. – С устатку и не емши, энто самое то шо надобно.
- Доброе утро. – С лёгкой хрипотой поздоровался Эд. Глядит на кружку, смотрит на тарфа.
- Ага. – Лумпацирий кивнул и сунул чуть ли не под нос Эду кружку. Пахнуло из неё чем-то кислым и Эд вжался в подушку. – Хтож кислюху нюхает? Её пить надобно. – Просиял тарф и точно воришка, глянув на дверь, заговорил почти шепотом. – Зажми баря нос и хлебай. Тебе, надобно как можно скорейше подыматься. Поправь здоровье, влей кислюку в пузо. Щас энта… - коротышка глянул на Эда и призадумался. Глядит не моргает, чуть покусывает нижнюю губу, силится найти нужные слова. Не знает он как сообщить Эду о скором прибытии баронессы Стренж. Суёт Уотерсону кружку, а тот воротит от неё нос. – Пей баря, пей. – Настаивает коротышка. – Похмелку как рукой сымет. Я, ужо три таких в пузо влил.
- Ты издеваешься? – Прохрипел Эд.
- Да пошто мне энто? – Тарф резко погрустнел. – Да как можно такое баря… тама… энто. - Взгляд Лумпацирия, от Эда переполз в сторону двери. – Люди-человеки твоей зазнобы ходют. В комнатах прибираются, тряпками трут, метут мётлами. Наших баб с кухни попёрли. Понатащили своей едьбы, варют и парют, гремят кастрюлями. Беда баря, беда.
- Какие люди, какой зазнобы? – Взял Эд из рук коротышки кружку. Слабость в руках, сухость во рту. Все симптомы знатного перепоя. – Ты можешь нормально рассказать, чего взбеленился?
- Дык… я энто… - коротышка глянул на кружку, посмотрел на дверь. – Не беленился. Вона я какой, сам погляди, нормальный. – Тарф вскочил точно его иглой ткнули в зад. Встал перед Эдом, покрутился на месте.
- Сядь. – Прохрипел Уотерсон, принял сидячее положение и скорчил лицо страдальца. Тарф тут же выполнил требование Уотерсона. Пахнуло от коротышки стойким запахом перегара, а от его красной рубахи зарябило у Эда в глазах.