- Ага. – Тарф кивнул и начал жаловаться. - В твою избу меня непущают. Грозят шею намять ежели сунусь. На дверях, здоровенного мужука поставили. Я. тайком пробрался, вот… - тарф указал пальцем на кружку. – Пей баря и подымайся на ноги.
- Пей да пей. – Передразнил коротышку Эд. – Заладил как попугай. А если я не хочу? – Спросил Эд и заглянул в кружку. Что-то белое в ней и плавают на поверхности пузырьки, точно в забродившем компоте.
- Беда будет баря. – Горестно выдохнул тарф. – Та баба, шо тебе сердце съела, сюдой переберётся. И будет она тутай жить, покуда тебя на ноги не поставит. – Лумпацирий тяжело и протяжно вздохнул. – Воля ваша баря. Не желаете пить, стало быть, так и надобно. С дома и кухни нас ужо попёрли, а там глядишь и с других земель взашей вытолкают.
- Не вытолкают. – Заверил Эд. Ещё вчера Уотерсон успел убедился в благих намерениях не всегда умеющего правильно и доходчиво довести свою мысль тарфа. Чернобородый, как и все его соплеменники не умеют врать и хитрить. Встревожен Лумпацирий, по этой причине и говорит непонятной тарабарщиной. Стало быть, стряслось что-то из ряда вон выходящее. Травить и желать Эду что-то плохое, тарфы не станут. Другие у них представление о жизни, по-иному они глядят на чужие и свои поступки. Странноватого цвета жидкость в кружке, конечно же дурно попахивает, но и лекарства из аптек пахнут далеко не ягодами. Набравшись смелости и желая добиться от Лумпацирия вразумительного ответа, Эд на одном дыхании выпил кислюку. С большим трудом, но проглотил всё без остатка. В выпитом Уотерсоном напитке смешались вкус прокисшего молока, горечь трав и лёгкий, едва ощутимый привкус мохтариевой наливки.
- Вот и славно. – Обрадовался чернобородый и забрал у Эда кружку. – Теперечи можно и на ноги подыматься.
- А может… - Эд глянул на подушку. Кислюка напрочь прогнала сухость во рту. Но вот состояние похмелья, слабость и усталость после вчерашнего застолья никуда не улетучились. Хочется Эду прилечь и полежать в кровати. О работе, старший инспектор совсем не хочет думать. Забыл он о ней, даже не вспоминает.
- Нельзя энтого делать. – Предостерёг Лумпацирий. – На ноги надобно. Прибудет та, шо сердце погрызла, а вы ужо стойма стоите.
- Ты чего заладил одно и тоже? – Не совсем вежливо заговорил Ед. – На ноги и на ноги. Только и слышу об этом.
- Дык… вы энто… - тарф поскрёб шею и разгладил мясистой ладонью чёрную бороду. – Ступайте и рявкните на тех шо своевольничают. Чего энто они в вашей избе свои порядки заводют? Ешо и едьбу на свой лад варют. Гоните их взашей. А как прибудет та, шо ваша зазноба, так мы и её спровадим. Поглядит на вас и уберётся восвояси. Вы ужо на ногах. Стало быть, и ставить на них никого ненадобно. Мы, тутай сами за вами приглядим. Поди не впервой, знамо дело, не в новинку нам хворых выхаживать. Старый баря. Храни его Пустошь. – Последние слова коротышка произнёс шепотом и поглядел в полок. – Мы его славно принимали. Хворь и всё то, шо он на себе с войны притащил, мазями и снадобьями за порог выдворяли. У нас на такой случай знахарка Анафиона имеется. Наведывался до нас баря не шибко часто. Всё больше, как тока недуг его ухватит. Хлебнёт старый баря брумбельку и мы его лечим. Кости у него шибко ломило и давнишние раны…
- Погоди. Не тараторь. – Остановил не в меру раздухарившегося тарфа Эд. – А не о госпоже ли Стренж идёт речь?
- Не идёт, а едет. – Коротышка глянул на дверь. – Об ней, об ком же ешо. Прибудет она, ставить вас на ноги. Своими ухами я об энтом слыхал. Бабы, те шо наши кастрюли себе заграбастали, они об том меж собою болтали. Я, до вас через дверь в кухню пробрался. – Лумпацирий глянул на Эда, поскрёб гладко бритую голову и широко улыбнулся. – Как приедет, так и уедет. Ставить-то ужо никого и не надобно. Вона вы как…
В дверь постучали и тарф резко умолк. Выпучил глаза, глядит в сторону двери не моргает. Впал в ступор, испугался Лумпацирий. Минута тишины и снова раздался стук, а дверная ручка медленно поползла вниз. Вот только дверь не отворилась, заперта она на ключ. Вышел тарф из ступора, вскочил на ноги, шарит взглядом ищет, где бы ему укрыться, куда бы спрятаться? Вот только нет в спальне подходящего места. Бросил коротышка быстрый взгляд на продолжающее лежать на полу одеяло. Схватил его, обежал кровать, спрятался за ней и накрылся одеялом с головой.