- Нет. – Коротко бросил Инерс и дверь затворилась.
Глава 14
Глава 15
Солнце ещё не успело проснуться, а Шкета уже растолкали, подняли на ноги и заставили надеть старые, потёртые и отрёпанные вещи. Заштопанные на коленях точно шили и накладывали латки на скорую руку клетчатые штаны, рубаха цвета хаки с оторванным на груди карманом. Одежда, вся в жирных пятнах, но пахнет стиркой, не воняет от неё старьём. Всё сильно заношенное, а вот шерстяные, толстые носки новые, ещё с магазинными бирками. Протиснул Шкет ноги в безобразного вида ботинки с проволокой вместо шнурков и загрустил ещё больше. Лет сто ботинкам, растоптыши, но сидят хорошо, не трут и не давят. Дядя-Савик лично помог надеть мальчугану коричневую куртку с неработающей змейкой и подпоясал её широким ремнём. Висит на Шкете куртка, оттопыривается во все стороны. Большая она, огромная. Рукава подкатили, но они всё равно длинные. Тётя Соня с каменным выражением на лице, но с мокрыми глазами, дала мальчишке котомку с едой.
- Красавец. – Похвалил Дядя-Савик, разглядывая с прищуром обритого наголо мальчишку в тряпье. – На, держи. – Стильная кепка, подарок студента заскользила по гладко обритой голове и сползла Шкету чуть ли не насос. Не за что ей зацепиться, распрощался мальчишка с роскошной, рыжей как листья в парке шевелюрой. – Прирождённый бродяжка. – Подытожил Дядя-Савик. – Жаль, нельзя в Штирце попрошайничать. Хороший, прибыльный бизнес.
- Совсем свихнулся на старости лет? – Разнося по комнате скрип старых полов к Шкету подошла госпожа Туильда. Пожилая дама не скрывает своего недовольства и возмущения. – Ты во что пацана вырядил? В таком тряпье, ему одна дорога, в приют для детей сирот. До заимки путь не близкий. А вдруг кто-то заприметит? В Штирце отродясь бродяжек не было. Старый пень, ты, хоть иногда своей головой думай.
- Цыц!!! – Прикрикнул Савик. – Уж лучше он в тряпье, чем я на нарах. Чего раскудахталась? Ханыга пришёл?
- Прибыл. Жрёт на кухне. Глаза бы мои его не видели. – Туильда склонилась над Шкетом. Поправила на голове мальчишки кепку и сунула ему в руку три плитки шоколада. – Под чаёк, на заимке скушаешь. Рамзай только с виду строгий. Ты, главное ему не перечь. Делай всё то, что он скажет. – Туильда вытащила и расправила ворот куртки, разгладила его ладонью и глядя на Савика зло, с укором спросила. - И на кой ты ребёнка с этим душегубом в лес отправляешь? Что, не нашлось других провожатых?
- Заткнись дура. Не твоего ума дело. Сонька. – Негромко позвал Савик. – Всё готово?
- Да. Патроны и водка в торбе возле чёрного входа. Пять пачек и десять бутылок, как ты и велел. Я, и сигареты с махоркой туда положила.
- Правильно, молодец. Хоть кто-то в этом доме делает так как ему велено. – Проворчал Савик себе под нос. – Всё Шкет, проваливай на кухню. Ханыга тебя отведёт на заимку. Будешь нужен, пришлю человечка.
- Когда? – Осторожно спросил Шкет за что и получил лёгкий, совсем слабый подзатыльник от тёти Сони.
- Много болтаешь. – Стараясь говорить как можно строже, закрывая собой Шкета предупредила Сонька. Нервный Дядя-Савик, злой. Не спал старый вор всю ночь, ходил, бродил, маялся. Боится он, но вот кого или чего не говорит, держит в себе. Срывается Савик на всех домашних, орёт, чуть ли не кидается с кулаками. – Ступай, беги на кухню. Поторопи Ханыгу. Пора вам, рассвет близок.
***
Раннее утро в осеннюю пору мало чем отличается от позднего вечера. Всё, и везде такое же серое, мрачное и мокрое. Разве что ветер не гуляет, не раскачиваются деревья и неподвижно стоят головы фонарей. Проводник Шкета на заимку, пожилой, бородатый мужчина по кличке Ханыга. Не доводилось мальчишке с ним пересекаться. Разное говорят о Ханыге. Одни хвалят, другие советуют держаться от него как можно дальше. Сбежал Ханыга с мест лишения свободы, нигде его не принимали, и только Дядя-Савик взялся помочь беглому каторжанину. Выправил ему документы, да такие что Ханыга смог поселиться в Штирце и устроился работать сторожем на мебельную фабрику. Давно он в городе, лет двадцать как живёт под чужим именем и фамилией. Ни первого ни второго почти никто не знает, все кличут – Ханыга.