***
- Доктор Кроут… – от стола с датчиками и приборами позвала медсестра. Все лампочки мигают красным, графики вытянулись в ровную линию.
- Спасибо Ильза. Я вижу. – Главврач склонился над Чати, приоткрыл ему веко, посветил медицинским фонариком, проверил реакцию зрачка, точнее её отсутствие. – Вот и всё. Странно, очень странно. Даже побороться не за что. – Взгляд доктора растерян, блуждает он точно у студента первокурсника. Не знает светило медицины что ему делать, за что хвататься? Умер его пациент, в один миг, в одно мгновение отказали все органы.
- Он что… - боясь озвучить подтверждённый приборами факт, Ильза всё ещё продолжает с надеждой глядеть на доктора. А вдруг, приборы сломались, врут они.
- Да голубушка, да. Запишите в журнал время смерти. – Выдохнул Кроут, потянул за простыню и накрыл Чати с головой, открывая взору медсестры его босые ноги. – Как не печально осознавать, но и это часть нашей работы. Ничего не предвещало беды и вот вам. Крайне странно и не логично. Этого, не должно было случиться. Вот так и сразу. - Доктор развёл руками показывая своё удивление, растерянность и беспомощность в одночасье.
- Господин барон… - сбивчиво и неуверенно, чуть дрожащим голосом заговорила Ильза. – Он просил… как только пациент придёт в себя. – От рабочего стола напомнила Ильза и тяжело вздохнула. Все нужные записи сделаны, но это ещё не всё. Нужно отключить приборы, снять с тела Чати датчики и сделать звонок в мертвецкую.
- Да-да. Конечно-конечно. – Зачастил доктор, направляясь к двери. – Я сообщу господину барону. И вот что ещё голубушка. Мне нужно… я бы хотел. – Кроут вернулся к медсестре. – Сообщите родным и близким этого молодого человека. Было бы очень неплохо получить у них разрешение на вскрытие. Я, хочу лично разобраться в причине смерти. Уж как-то много в этом трагическом случае белых пятен. Надеюсь… - взгляд доктора переполз от медсестры к неподвижному телу Чати. – Этот молодой человек, его мозг и тело, ещё послужат во благо науки. Очень и очень, весьма необычный случай.
- Да, я постараюсь. – Ильза кивнула и подошла к Чати. Провода, датчики, капельница. Всё это нужно снять и уже после дать распоряжения перевести умершего пациента в мертвецкую. – Я постараюсь господин Кроут. Сделаю всё то, что в моих силах. Но… ничего обещать не могу. Вы же знаете как наши люди относятся к…
- Да-да. Конечно-конечно. Но вы с этим не затягивайте. – Кроут поправил сползшие на кончик носа очки. Следит, не отводит взгляда от рук Ильзы. Убрала медсестра с Чати простыню, снимает датчики и присоски с проводами. Что-то беспокоит доктора, но вот что, он и сам не может понять. Не отпускает главврача тревога, не даёт, не позволяет ему уйти из палаты реанимации.
***
Рушится беззвучие, трещит окружающий мир, гремит он и ломается. Вечность в бесконечности уступила место холоду бездны и её черноте. Синие пламя померкло, замерло и стало неподвижно чёрным, бесформенным. Дыры-провалы заволакивает вязкой чернотой, всё гудит и воет. Паника, страх, ужас охватили душу-астральное тело Чати. Холод бездны подбирается всё ближе и ближе. Ещё мгновение и он поглотит, безвозвратно заберёт себе всё то, что нельзя понять, но можно ему придумать название. Исчезли, пропали слова и негромкое постукивание. Холодная бездна распахнула свои объятия, впереди и везде всё чёрное. Так было и раньше, но тогда, чернота не пугала. Теперь же, она похожа на вырвавшегося из клетки, свирепого, голодного, хищного зверя. Изрыгает чернота страх, она живёт им. Нет былой лёгкости, тепла и уюта полёта в бесконечности. Им на смену приполз ужас падения в чёрную яму. Летит Чати, падает с сумасшедшей скоростью.
- Помоги. – Хрипит душа-астральное тело. – Призываю, приди. – С каждым сказанным, произнесённым в черноту бездны словом, падение замедляется, но оно по-прежнему страшит и пугает. – Призываю-призываю-призываю. – Хрипит, стонет голос и увязает точно в смоле. – Помоги, призываю. – Звучит снова и снова. – Прошу, вытащи меня, верни обратно…
- Вытащи?! Верни?! – Прилетел из черноты набирающий силу холодный, как и всё вокруг голос. Слышатся в нём нотки лёгкой иронии и огромного безразличия. Голос начинает обретать формы точно он живой и умеет дышать. Дрожит бездна, лихорадит её. Смола черноты окутывает, пробует на вкус душу-астральное тело, втягивает в себя и выплёвывает. Отступает забвение и падения больше нет. Душа-астральное тело Чати зависли, остановились перед дрожащим маревом белёсого тумана. Это и есть голос, он встал впереди, вздрагивает, шевелится с каждым сказанным им словом. – Теперь, ты доволен? – Качнулось марево, точно кто-то его толкнул изнутри. Ударило лёгкой волной, отбросило Чати вверх и потащило. – Люди, очень странные существа. – Голос меняет интонацию. Он, по-прежнему холоден, равнодушен, но уже не так безучастен. Расползается марево, силится, пытается отогнать черноту. Она всё ещё здесь, повсюду, но уже не такая плотная, размякла, дрожит и пятится. Бездна забвения выталкивает Чати, отторгает его. Белёсый туман подсвечивает черноту, помогает душе-астральному телу выбраться из ямы пустоты, найти правильный путь из глубины, лабиринта забвенья. – Ты, когда-нибудь задавался вопросом – зачем, для чего живёшь? – Подъём наверх не так скор, как падение. Дрожащее марево подталкивает, направляет в нужную сторону и задаёт вопросы. – Что ты делаешь в своём мире? Какой от тебя прок?