Желание беспризорника жить в глухомани, с каждой минутой становится всё меньше и меньше. Над головой нависают чёрные тучи, резко начинается и так же неожиданно скоро заканчивается моросящий дождь, а укрыться от него негде. Ещё и грохочет в небе, да так громко, что приходится втягивать голову в плечи. После всего этого, резко заканчивается тяга к приключениям и появляется острое желание сбежать обратно в город.
Висит над головой, давит тяжёлое небо. Раскачиваются в такт порывам холодного ветра стволы сосен и елей. Скрипят они точно древние старцы, роняют шишки, сбрасывают старые, пожелтевшие иголки. Стряхивает ветер, бросает вниз капли застрявшего на ветках дождя. Промокла подстилка из хвои, идёшь по ней, а она прогибается. Торчат из-под иголок грибы, поднимают они своими мясистыми шапками колючий наст. Много грибов, они повсюду и все разные. Коричневые, жёлтые, розовые, белые и ядовито красные, большие, средние и маленькие. Одиноко торчащие и в большом семейном кругу. Есть и такие, которые забрались на пеньки и деревья. Живут грибы и грибочки дружной компанией на упавших, трухлявых стволах. Усыпаны коричневыми шапочками на тоненьких ножках, обросшие мхами пеньки. Знай Шкет, разбирайся он в грибах, без особого труда и довольно скоро насобирал бы полную с горкой котомку. Ходит-бродит пацан, пинает ногами красные в белый горох шапки грибов, нашёл себе развлечение, а вот лачугу так и не отыскал. Таскает с собой котомку и тяжёлую торбу Рамзая. Оставляет торбу под деревом, отходит на расстояние пока её видно и возвращается. Дважды Шкет прошёл по широкому мосту между двух холмов. Зачем в лесу мост? Странный он какой-то кривой, кособокий. Кому пришло в голову положить через обросшую кустарником глубокую яму с два десятка толстых брёвен? Присыпали их землёй, а поверх набросали жёлто-бурых иголок. Растут на кривом, горбатом мосту кусты, склонились они по краям, свесили вниз почти до самой земли длинные, колючие ветки. Жёлтые и красные листья пляшут под ветром, раскачиваются точно живые. А ещё, на самом краю моста стоит пень в три обхвата, и на две головы выше Шкета. Странный мост и пень тоже странный. Да и вообще, всё здесь другое, сосем не такое как в городе.
Нет Рамзая и Ханыги тоже нет, ушли они не на долго, но что-то возвращаться совсем не торопятся. Ходит Шкет кругами, возвращается к тому месту, где он расстался с беглыми. Глядит, осматривается и снова уходит на поиски лачуги. В самую пору начать боятся: бросили его, оставили одного в лесу. Но отчего-то совсем не страшно, разве что в те минуты, когда в небе грохочет. Пугает чёрное небо, а спрятаться от него негде. Уверен Шкет, вернутся и Рамзай и Ханыга, нужно ещё немножко, совсем чуть-чуть подождать.
- Шкет?! – Прилетел зов и затерялся между кустов и деревьев. Шум ветра, скрип уходящих высоко в небо стволов заглушают и сносят голос. – Шкет?!!! – Чуть слышно прилетело от низины.
- Я здесь!!! – Прокричал мальчишка и волоча по колючей подстилке тяжёлую торбу поспешил в сторону окликов. – Тут я!!! - Чуть ли не вопит Шкет. – Эге-ге-гей!!! Ау-у-у-у!!! Здесь я, здесь!!! – Разлетается по всему лесу по детски писклявый голос. Подхватывает ветер слова, рвёт их на куски и утаскивает к оставшимся далеко позади величественным руинам разрушенной крепости мёртвого поселения.
***
- Слыхал? – Закончив мытьё рук в тёплой воде тихой заводи, держа нос по ветру, спросил низкорослый, чернобородый коротышка. Два тарфа, в одеждах, обуви и больших шапках из шкур животных устроили привал на берегу. Заприметь их кто-то издали, принял бы за диких зверей или за лохматые кочки.
- Ага. Слыхал. – Вытирая руки о бороду ответил родичу второй коротышка и поднял с огромного камня двуручную секиру. Спрятались чернобородые между больших камней, укрылись за ними от посторонних глаз и озорника ветра. – Кажись, горланил хтой-то.