- Ого. – Уставившись на угощение выдохнул Ханыга. – Откуда столько? Что за зверь.
- Да Бог его знает. – Пожал плечами Рамзай. – Дружки притащили.
- Какие ещё дружки? – Искоса поглядывая на Рамзая, полюбопытствовал Ханыга. Старый вор хорошо знает всех тех, кто наведывается к Рамзаю. Проводников на заимку совсем не много. И все они давненько не совались в лес. Не хочет Дядя-Савик понапрасну рисковать своими людьми. Пропадают они, уходят и не возвращаются.
- Ты, их уже видел. – Вынимая из торбы две бутылки и ставя их на стол сообщил Рамзай. – Летом это было. Мелкие такие, бородатые с топорами. Они, себя тарфами кличут, не местные.
- Ну да… помню таких. Два часа в яме отлёживались пока эти недомерки не ушли. Что-то я не припомню чтобы ты с ними дружбу водил. Тогда, летом и ты от них прятался.
- Видать, плохо прятался. – Выдохнул Рамзай и отвинтил крышку с бутылки водки. – Кружки у тебя за спиной. Возьми на полке.
- Стало быть, пропасли? – Высказал догадку Ханыга и как-то напрягся. – Ты же говорил, был уверен, что это они копачей к праотцам отправляют.
- Ошибался. – Наполняя кружки признался Рамзай. – Притороханные они чуток, но не беспредельщики. Другая у недомерков вера. Зверьё бьют, а вот людишкам век укорачивать, на такое они неспособны.
- А ты в этом уверен? – Ханыга поднял кружку, но пить не торопится. – Кто же тогда копачей и несунов жмурит?
- Этого я не знаю. – Потянулся Рамзай за своей кружкой и глянул на Шкета. Режет пацан мясо ножом Ханыги совсем не умеючи. Не режет, а кромсает большими кусками. – Тоньше режь. И соль стряхивай.
- Так что с недомерками? Часто тони тебе мясо таскают?
- Раз в неделю заходят. – Поднял Рамзай кружку потянулся к кружке в руках Ханыги. – Будь здоров. – Сказал Рамзай и залпом, на одном дыхании выпил водку. – Ух-х-х, хороша злодейка. – Похвалил водку здоровяк и закурил. - Но слабовата после брумбеля. Пойло у недомерков выше всех похвал. Пол кружки саданёшь, с ног валит. Ещё пол кружки и вырубаешься.
- Так ты, с ними ещё и пьянствуешь?
- А с кем мне ещё в лесу бухать? – Хохотнул Рамзай. – Раньше-то копачи с несунами захаживали, они и водку приносили. А теперь… – махнул Рамзай рукой и взялся за бутылку. - Третий месяц сам с собой выпиваю и разговариваю. Ещё чуток и дураком стану. Я, уже, грешным делом, подумывал, а не дать ли мне дёру?
- И куда побежишь?
- Да хоть в инспекторат сдаваться. – Выпил Рамзай водку, не дожидаясь Ханыгу и начал жаловаться. - Нет жизни в лесу, хожу и озираюсь. От болот то воет, то орёт смертным криком. Я, на заимке все окна заколотил. На ночь, дверь бревном подпираю и в подполе сплю. Все цацки и побрякушки, те, которые копачи натаскали, в дальний схрон, подальше от заимки перенёс. Проклятые они. Зря ты сюда Шкета привёл. – Глянул Рамзай на пацана, а тот жуёт мясо, таращится на Рамзая, внимательно слушает. Налил здоровяк себе полную кружку и выпил. - Всякая чертовщина в лесу происходит. Воет, гудит по ночам, кто-то ходит и бродит. Одно радует, тарфы раз в неделю дозором обходят округу. Договорённость у них с молодым бароном. Живут они в его усадьбе, в уплату за крышу над головой и приглядывают за лесом и подходами к болоту. Они и рубят всю ту нечисть что приходит из заболотья. Таскают мне брумбель, выпью на ночь кружку и сплю. По-иному не выходит, не могу я спать. Ты бы поговорил с Савиком. Он, давно обещал мне документы выправить.
- Теперь понятно, почему ты меня в гости позвал и на водку расщедрился. – Хлебнул Ханыга из кружки, глянул на подпёртую чуть ли не бревном дверь. Не узнаёт Ханыга Рамзая. Крепкий, здоровый мужик, никогда и никого он не боялся, а тут вдруг поник. Копачей, тех кто начинали бузить и пытались припрятать найденное, Рамзай по пять человек за раз утихомиривал. Трясёт Рамзая, дрожат руки, напуган он, боится. Даже дверь подпёр, точно не доверяет железному засову. – Заберу я от тебя Шкета. Только ты, Савику ничего не говори. Спрячу пацана на пилораме. – Пообещал Ханыга. – Переночуем, а поутру двинем в обратную сторону.
- Слышь… - Осторожно заговорил Рамзай. – Может и меня спрячешь. Не могу я больше в лесу. От своей тени шарахаюсь. Выручай Ханыга. Печенью чувствую, прижмурят меня и очень скоро.
- Печенью говоришь? – Улыбнулся старик и глянул на опустевшую бутылку. – Пить нужно меньше, глядишь и печень чутьё потеряет.