- Славная выдалась охота. – Драя жёсткими водорослями свою лохматую грудь, похвалил Сурдан. – Из энтой шкуры, много чего пошить можно.
- Ага. – Кивнул Чубатий вычёсывая деревянным гребнем косматую бороду. – И шкура у нас имеется и мясо. Не подохли носастые, стало быть, и мы живы будем. Вымоемся, разведём костерок и повечеряем свежиной.
- Хлебнём брумбеля и…
- Я тебе хлебну. – Проревел Чубатий. – Тот, шо был нам даден, мы ужо отхлебали. В торбе, не по наши пузы брумбель. Сменяем на жалезки, возвернёмся, там и пей хоть залейся.
- Оно то конечно… - Сурдан поскрёб шею и выбросил мочалку из водорослей. – Слышь братка. А чего энто мы сами жалезки не собираем? Их, тутай тьма тьмущая. Пошто у Увальня на брумбель меняем?
- А у кого нам ешо менять? – Удивился такому вопросу Чубатий. - Сам поди знаешь, акромя Увальня на энтих каменюках нихто не живёт. Евоное тутай всё. Обмен он на то и обмен, шоб всё по правилам, по закону. Мы ему брумбель, а он нам жалезки.
- Оно-то конечно так… - Сурдан поглядел в тяжёлое небо и пожевал губу. – Ежели тутай всё Увальня, по какой причине он с нас за охоту брумбель не просит. Поди и она на его землях, и зверьё тутай ивоное?
- Дурень ты братка. – Широко улыбаясь сообщил Чубатий. – А кому мы две десятины мяса с добытого зверя отдаём? Шкуры, оно-то конечно не делим. – Чубатий чуть призадумался. – Дык… энто. Увалень ни словом об них не обмолвился. Стало быть, не надобны они ему. Сам зверя бьёт.
- А ежели сам бьёт, на кой ему наше мясо? Кудой Увальню стока?
- Ни твого и не мого энто ума дело. – Подвёл итог Чубатий и побрёл к берегу. – Догоняй братка. Шой-то мне небо не особо-то нравится. Как бы не прохудилось.
- И то верно. – Поддержал родича Сурдан разглядывая чёрную высь.
- А давай, покуда мы мокрые, сдерём шкуру и порубим на куски энту непонятность? Запасёмся мясцом и ешо разок вымоемся. Пущай шкуры дождик прополощет, а мы наведаемся к Увальню. Там и мясцо пожарим и обменяем жалезки. В его избе и ночь проведём.
- А энто, ты славно придумал. – Похвалил родича Сурдан. – И жалезки сменяем и брумбельком пузы порадуем. Ну, не станет же Увалень сам хлестать брумбель?
- Не-а, не станет. Айда братка, на берег. Ух и гадко тутай под ногами, шо оно такое? Точно по дерьму топчешься.
- Растительность энто, подводная. – Пояснил Сурдан. – И чего энто ты на неё взъелси-то? В ноги не колет, а энто ужо в радость. Мягко.
- Во-во, мягко. Точно по лепёхам мумки титькатой вышагиваю.
- Ага. Имеется схожесть. – Ставит Сурдан на водоросли ноги, а они проваливаются выше щиколотки, пролезают водоросли между пальцев. – Точь-в-точь как лепёхи. Я ужо и позабыл чем мы на Горнольдинии избы мазали. Славные были времена. Месишь лепёхи с глиной, бабы водицу подливают, песок сыплют… охо-хо-хо. – Горестно вздохнул коротышка. – Домой бы щас, на Горнольдинию.
- Будя лясы точить. – Взявшись за нож гаркнул Чубатий. – Хватай непонятность за хвост и тащи в воду. Тама, мы её и выпотрошим и шкуру сдерём. Поспешить надобно, шой-то совсем нет желания по тёмному, ешо и под дождём тутай лазить.
- Ага. – Часто закивал Сурдан, ухватил зверя за хвост и волоча тушу по брусчатке полез в воду.
***
Красить цацки дело совсем не хитрое, но, как и предупреждал Рамзай, очень грязное. Первые три брикета упаковал Рамзай. Притащил здоровяк откуда-то из тёмного угла лачуги целую гору колец, перстней, серёжек, цепочек с кулонами и золотых монет. С предметами роскоши всё довольно легко и просто. Цепляешь на проволочку, макаешь в тёплый жир и кладёшь в одну из двух половинок брикета. Укладываешь цацки почти вровень с краями коробочки и заливаешь пустые места чёрной жидкостью из кастрюли. Также и всё тоже делаешь со второй половинкой брикета. Закрываешь коробочку, хорошенько встряхиваешь и кладёшь подсыхать на полку. Главное в этом деле не перестараться с весом угольного брикета. Не должен он быть слишком тяжёлым.