***
Беседа с объектом Ширма, он же студент Чати Курт Штилд не внесла ясности и не приблизила следствие к разгадке смерти профессора и его так называемой дочери. Случилась у Чати амнезия. Ничего он не помнит. На любой вопрос только и делает как хлопает глазами. Как долго продлится такое состояние, доктор Кроут только вздыхает и разводит руками. Несколько раз инспектор Уотерсон рассматривал через лупу ожёг на груди студента и сравнивал его с рисунком из книги и фотографиями. Не прошли ещё и сутки, а ожёг заметно изменился. Исчезли покраснения, отпадает обугленная кожа, сама рана успела покрыться тонким покровом молодой кожи.
- По вам молодой человек. – Обращаясь к Чати заговорил доктор Кроут. – Можно смело писать профессорскую диссертацию. – То вы умираете, то вы оживаете. А теперь и вот это. – Глядя сквозь стёкла очков, главврач указал взглядом на быстро заживающий ожёг.
- Может… - Уотерсон тяжело вздохнул. – Вы хоть что-то помните? – Инспектор передал охраннику книжку с вложенными в неё фотографиями и присел на край кровати возле ног студента.
- Нет, не помню. – Чати потянулся к лицу. Привязана рука кожаным ремнём, а глаз чешется.
- Развяжите его. – Попросил Уотерсон. – Молодой человек. Вы должны, обязаны хоть что-то вспомнить. - Хмурит инспектор брови, но не от злости, и не от яркого света, а от безысходности. Нет подвижек в следствии, сплошные загадки и ничего конкретного. Не верил Уотерсон раньше и сейчас не верит в разную чертовщину. Хотя, всё указывает именно на потусторонние силы.
- Что вы от меня хотите? – Разнервничался Чати обретя небольшую, но всё же свободу действий. Почесал глаз, осторожно потрогал открытую рану-ожёг на груди. – Кто это сделал? Зачем? Кто вы такие? Что вы от меня хотите?
- На сегодня, более чем достаточно. – Внимательно наблюдая за нервозностью юноши объявил доктор Кроут. Белый халат, шапочка, синяки под глазами, сильно опухший нос под пластырем и линзы очков. Совсем не похож старик Кроут на врача, но он здесь главный и все должны подчиняться его требованиям. Подошёл Кроут к системе из хитросплетений трубочек капельниц, покрутил колёсико под небольшим флаконом. – Отдыхайте молодой человек. А вас господа, я всех попрошу на выход.
***
Тяжелеют веки, меркнет свет, растягиваются, плывут голоса. Проваливается Чати в тёплый, добрый мир грёз и несбывшихся надежд. Бежит лекарство по венам, расслабляет нервную систему, блокирует внешние раздражители, гасит посторонние шумы. Мир сна и отдыха тих, нежен и ласков точно материнские руки. Нет в нём ничего кроме пустоты, тишины и мягкого, белого света.
- Привет. – Звучит по детский звонкий, задорный голос. – Может, пора выбираться? Чего ждёшь? Ты только скажи. – Разбивает тишину не окрепший, немного писклявый голос. – Так и будешь молчать? – Звучит вопрос и наступает тишина. Тянется она бесконечно долго. - Ну… как хочешь. Я, могу и уйти. Не очень-то и хочется помогать. Сам выбирайся.
Прилетают ни откуда и улетают в никуда слова. Повсюду, тишина, пустота и мягкий свет. Хорошо, спокойно Чати. А может, это уже и не он, а что-то другое? Появилась довольно странная, но совсем не тревожная мысль-сомнение, или не мысль и совсем не сомнение? Непонятное состояние покоя, безмятежности и чего-то ещё, но вот чего? Безразличие и отрешённость живут в мягком свете тишины. Хорошо в этом месте, но скучно.
- Эй. – Осторожно позвал Чати. – Ты, всё ещё здесь?
- А куда я от тебя денусь? – Не особо радостно ответили из пустоты мягкого света. – Теперь, я всегда буду рядом.
- Почему?
- Что почему? – Тут же прилетел вопрос.
- А ты вообще кто?
- Анчутка. – Ответили с явным недовольством и очень тихо. – Имя у меня такое. Но оно мне не нравится.
- Почему?
- Слышь, студент. – В детском голосе прорезались нотки лёгкой грубости. – А ты, ни о чём другом спросить не хочешь?
- О чём?
- Да-а-а… уж. – Многозначительно и протяжно пропел Анчутка. – Здорово тебя перевернуло. Пе-ре-гу-лял. – Что бы Чати стало понятно, произнёс по слогам невидимый Анчутка.
- Где перегулял?
- Студент. – Позвал Анчутка. – Прекращай тупить. А-у-у-у. Это я, а не пришибленный старик в белом халате. Не корчь из себя дурачка. Я-то знаю: с тобой всё в порядке, здоров ты. Это старикана можешь водить за нос сколько ты этого захочешь. Меня не обманешь – это я тебя вылечил.