- И кудой дальше пойдём? Где нам Увальня искать?
- А чего ходить-то? – Чубатий стащил с головы шапку, вытер ею вспотевший лоб и поскрёб толстыми пальцами затылок. – Ставни отворим и в избу заберёмси. Тама, Увальня ждать будем. Поди не впервой нам в его хату через окошко влезать.
- И то правда. Молодец братка. А я так сразу и не смекнул. Совсем позабыл об оконцах. – Похвалил родича Сурдан и прихватив с собой секиру полез на толстый, точно завязанный в узел корень у самой стены каменного дома. Опёрся тарф плечом на поросший мхом гранит стены и подцепил краем лезвия толстую створку ставней. – Вот те на. – Выдохнул коротышка. – Глянь-ка братка шо Увалень учудил?
- И шо тама видать? – Спросил Чубатий отходя чуть в сторону. Глядит издали на открытую створку ставней. Темно, плохо видно. – Не томи Сурдан. Шо тама?
- А ни шо. – Брякнул коротышка и шарахнул секирой в черноту окна. Ударился металл о камень и полетели искры.
- И с какой энто радости? С чего вдруг? – Удивился Чубатий. – Энто что ж такое выходит? Заклал Увалень каменьем все оконцы?
- Ага. Так оно и выходит. – Подтвердил Сурдан и ещё раз врезал секирой по камням. – Славно заклал, по самый край каменюк натыкал.
- С чего энто он? От нас?
- Да хто ж энтих людей-человеков разберёт? Они, то цаловаться лезут, то двери на замок запирают. Ешо и оконца…
- А то ты цаловаться не лезешь как лишка хряпнешь? Под брумбель, считай все родичи. От того и цалуются. – Пояснил Чубатий. – Двери не от нас, а от зверья запирают. А вот об оконцах, тутай мозгой пораскинуть надобно. Не спроста Увалень их каменьем заклал. – Потоптался тарф на месте, посветил на дверь лучом света от фонаря. – Глянь-ка братка. Хтой-то, подрал жалезо. Вона какие ямы остались.
- Жалезо? – Переспросил Сурдан и спрыгнул на траву.
- Зверь тутай бродил. – Осматривая царапины на двери и глубокий след на раздавленной траве поделился наблюдениями Чубатий. - Сурьёзная, большая зверюга.
- Ага. – Кивнул Сурдан. – Надобно выследить. Вона как дверь оцарапана. Знатная зверюга.
- Оно-то конечно так. Тока по ночи нам с энтой когтистой не совладать. Надобно по светлому отследить. Дай-ка мне братка гвоздков колкостных. Мясо поутукаем и тутай оставим. Пущай зверюга нашего гостинца отведает.
- Энто ты славно придумал. – Поддержал родича Сурдан и полез в торбу. – Откушает мясца с гвоздками, а тут и мы подоспеем. Ежели у энтого зверя когти как ножи, то и бить его надобно по уму, с хитростью.
- По всему видать богатой будет охота. Не с одной шкурой, а с тремя возвернёмся. Покуда мы энту когтистую выследим и пришибём, обсохнут шкуры на ветерке. Вот Лумпацирий обрадуется. Отправлял-то он нас за одной, а тут сразу три. Ты гвоздки в мясо запихай, а я чуток отойду. Шой-то по малой нужде придавило.
- Ступай братка, тока топоряку возьми и лучом подсвети. Как бы энта когтистая меж камней не спряталась? – Присоветовал Сурдан и принялся запихивать, втыкать в мясо кованные, кривые гвозди. – Слышь братка! А где мы на ночь укроемся? Небо худое, того глядишь протечёт.
- Дык… мы энто… - Из-за кустов ответил Чубатий. – Зверя выслеживать дело не скорое. Мяса, у нас ешо один кусок имеется. Оголодаемся к воде возвернёмся. В солестной яме ешо мясца возьмём. На брумбель мы тоже богаты. Жалезки можно и в другой раз сменять. А вот зверюга когтистая нас дожидаться не станет. Сбежит.
- Ясное дело сбежит. – Без раздумий согласился Сурдан и решил пошутить. – Ты вона и место ужо пометил. Унюхает и даст дёру.
- Щас, я тебе шой-то скажу… - выбрался Чубатий из зарослей, заправляет рубаху в штаны. – А давай, хлебнём брумбеля? Чуток, самую малость. По одной кружке. Энто шоб по ночи не спотыкаться. А опосля, пойдём, вона по той тропке. – Поскрёб Чубатий шею и указал пальцем.
- И кудой направимся? – Вытирая об одежду испачканные мясом руки, полюбопытствовал Сурдан. Готов он идти куда и сколько угодно, когда в торбе две бутыли брумбеля, а на траве огромный кусок свежины.
- Нельзя нам когтистую зверюгу спугнуть. Шо оно такое, нам покуда не ведома. Вот и не будем энту когтистую трогать. Пущай сперва мясца с гвоздками отведает. Без надобности нам понапрасну топоряки тупить. Пущай жрёть покуда ейное брюхо гвоздцы не проткнут. А мы посидим, поедим, свои пузы брумбелем порадуем. Курнём табачку и на боковую. Кудой нам спешить?