- Ух и умён же ты братка. Славно всё так обдумал. – Полез Сурдан в торбу и достал большой бутыль из толстого стекла. – Давай кружки. По чуток хлебнём, и ходу отсель. А идтить-то далече?
- Та не… - отмахнулся Чубатий подставляя кружки. – Версту, а могёт и того меньше. К мостку нам надобно, тому шо меж двух холмов. Изба тама стоит ничейная она.
- Энто та, шо мы ешо по тёплому отыскали?
- Ага. Она. – Одной рукой разглаживая усы, второй держа на весу кружку, Чубатий в предвкушении выпивки кивнул головой и облизал губы. – Ну шо братка… давай?
- Давай. – Без лишних слов и длинных тостов выпили тарфы по полной кружке брумбеля. Бросили у двери кусок заряженного гвоздями мяса. Забрали коротышки свои заплечные торбы и второй кусок свежины. Похватали секиры и неспеша в развалку, подсвечивая путь фонариками побрели по заросшей травой и кустами с ямами, ухабами и буграми дороге.
***
Страх – это защитный механизм и срабатывает он в голове у любого мало-мальски разумного существа. Страх останавливает и предупреждает об опасности. Заставляет забиться в угол, сидеть тихо, не подавая признаков жизни. Но есть и другая его сторона. Страх: порождает безрассудство, сводит с ума и толкает на необдуманные поступки.
- «Нужно бежать». – Вертится в голове у Шкета. Выплываю мысли и прячутся они, как только послышится, пригрезится мальчишке малейший стук или шорох. Вездесущая соль щекочет в носу, неприятно щиплет за шею, проходит зудом-ознобом по взмокшей спине. Чешется всё тело, вот только почесаться нельзя, да и нет у мальчугана такой возможности. Тесен ящик-сундук, ещё и дышать в нём трудно, закрыт Шкет сверху крышкой. От неудобной позы затекли ноги, болят плечи, ноют бока. Единственное что ещё хоть как слушается своего хозяина, так это руки. Время от времени шевелит Шкет локтями, сжимает и разжимает кулаки. Давно всё стихло в лачуге, а Шкет всё ещё не решается вылезти из своего укрытия.
Неизвестно когда, возможно, в самом начале, а может и совсем недавно что-то громыхнуло, да так сильно что подпрыгнул сундук и начала оседать соль. Очень похоже, лопнули, сломались доски. Сжался Шкет в комок, боится пошевелить ногами или чем-то ещё другим, нельзя мальчугану выдать своё присутствие. Страшно ему прятаться, а вылезать ещё страшней. Грезится, слышится мальчишке всякое-разное. То кто-то ходит, то что-то скребётся. Оживают в воображении Шкета страшилки-рассказы Рамзая, вздрагивает малец по любой причине и без неё. Идёт время, а ничего особо страшного и не происходит. Разве что соль время от времени проседает и осыпается через дыры. Скорее всего она и шелестит, соль пугает мальчишку. Много всего себе на придумывал Шкет, лёжа на дне сундука. Нафантазировал зубастых чудищ из заболотья. Не единожды обдумал чуть ли не до мелочей план побега. Но всё это так и осталось в планах и мечтах. Нет у него смелости и сил сопротивляться жестокой, беспощадной реальности. Всё то, что у него есть и остаётся, так это лежать и ждать. Но вот чего или кого, никто не знает. Сдался мальчишка и поплыл по течению, сморили его страх и усталость. Уснул Шкет, провалился, улетел в тёплый мир сновидений.
***
К избе между двух холмов, тарфы вышли в кромешной темноте. Бродят по чёрному лесу пятна света от фонарей. Выхватывают лучи рыжую подстилку из сосновых иголок и шапки грибов. Ползут и растягиваются до невероятных размеров тени от стволов деревьев. Режут ночь, протыкают её лучи света, бродят они гуляют точно хозяева. Дважды коротышки устраивали себе привал, и чтобы не спотыкаться, выпивали по кружке брумбеля. Раскуривали трубки, чесали языки и нахваливали предстоящую охоту. Любят тарфы померяться силой с хищниками, живут они этим. Неведом коротышкам страх, манят их опасности и испытания.
- Кажись пришли. – Объявил Чубатий и посветил фонарём в глубокую яму, обросла она со всех сторон колючими кустами.
- Ты, об энтом ужо сказывал. Ешо тама… - Бросил Сурдан на колючие иголки кусок мяса и указал большим пальцем себе за спину. – А может ну его. Давай ешо брумбельку хряпнем и никуда не пойдём. Одёжка у нас справная, дождя не боится. Тутай, оно конечно не так тепло, как тама… - оглянулся Сурдан, глянул в черноту ночи и выпали то, что уже давно хотел сказать. – А пошто нам изба, ежели имеется брумбель?