— Не утруждай себя, Рин Тардейн, — донесся голос снаружи. — Моя магия непроницаема.
Путник опустил занесенный меч и посмотрел Талтелиэлю в глаза.
— Интересно, — сказал провидец, как будто сейчас он нечто заметил и хотел узнать, заметил ли это и Путник. — Что ж, это не так важно.
Предсказатель пожал плечами и продолжил, отмечая про себя все, что казалось ему достойным внимания:
— Я сожалею, что прервал твою борьбу, Дух Мщения. Ты храбро сражался, как и подобает человеку твоей подготовки и навыков, но твой бой против Лорда Певца окончен.
— Твой хозяин заслуживает смерти, — ответил Путник. — Отпусти меня.
— Прошу тебя… Лорд Певец не мой хозяин, — на лице провидца мелькнула едва заметная тень раздражения, но речь Талтелиэля оставалась ровной и спокойной. Путник ощутил небольшой холодок — он редко встречал существ, способных столь сильно подавлять свои эмоции. — Ты, к сожалению, прав. Но сейчас я должен выполнять его приказы, и эти приказы включают твое поражение.
— Тогда ты взял меня, — произнес Путник. — Моя борьба подошла к концу.
Он опустил голову:
— Раз ты служишь этому злодею — убей меня.
Талтелиэль не моргнул и глазом.
— На самом деле, у меня другие планы касательно тебя.
Удивленный взгляд Путника встретился с глазами эльфа.
Тот пожал плечами.
— Все происходит так, как я предвидел. Я одолжу несколько мгновений твоего утекающего времени, а затем мы вместе сбежим из когтей Лорда Певца, хоть никогда более и не встретимся в этом мире.
Путник нахмурил брови, но согласился, не до конца понимая. Он интуитивно почувствовал, хоть и не знал точно, что предсказатель не желает ему зла, даже одобряет его борьбу.
В нем вспыхнула искорка надежды, но это была не надежда победить Грейта. Скорее, это значило, что он вновь сможет увидеть Арью…
Путник сел, подобрал под себя ноги и закрыл глаза.
— Не хочешь ли ты, чтобы в последующие минуты я рассказал о твоей прошлой жизни? То, что я видел, и чего ты не помнишь? — спросил Талтелиэль. — Это может оказаться твоим единственным шансом.
Спустя долгий миг Путник покачал головой.
— Рин Тардейн погиб пятнадцать лет назад, — ответил он. — Что бы ты не рассказал мне о прошлом, сейчас это не будет иметь для меня никакого значения.
Тателиэль кивнул.
— Только одно, — произнес он.
Путник склонил голову к плечу.
— Твой голос был прекрасен, — сказал эльф. — Для человека.
Путник почти улыбнулся.
Грейт ударил, но Мерис внезапно выпрямился, взмахнул кромсателем справа налево, и разрубил позолоченную рапиру точно посередине.
Бард оцепенел, глядя, как Мерис продолжает свое движение разворотом, заставляя клинок очертить полукруг и войти Лорду Певцу между ребер.
Грейт смотрел на сына, а тот выплюнул куриное сердце и небольшую порцию крови. Вот почему его голос казался странным. Оружие Грейта не задело никаких жизненно важных органов, только мякоть.
— Я перенял у тебя много странных привычек, — сказал Мерис. — Но злорадство не в их числе.
Сопротивляясь боли, Дарен Грейт попытался ударить юношу лезвием в наруче, но тот легко отвел клинок топором. Затем провернул меч, вызвав у отца судорожный вздох. Кромсатель показался наружу из спины Дарена Грейта.
Тот упал на колени, насквозь пронзенный мечом, боль пылала во всем его теле. С губ сорвались слова и капли крови.
— Мерис, пожалуйста, — прохрипел он. — Льета…скажи ей… мне жаль. Я убил Тарма и мальчишку Рина… уже так давно. Только я. Скажи ей — мне жаль.
Мерис засмеялся над ним.
— Лжешь до последнего, да, отец? — спросил он. — Что ж, думаю, это достаточно близко к правде — достаточно, чтобы поддержать мой статус куэрваррского героя.
Он улыбнулся.
Дарен Грейт закашлялся, затем вновь попытался заговорить.
— Талтелиэль… ты солгал мне… ты сказал, ты сразишься… и победишь… моего сына… солгал…
Трясущейся рукой он схватил висевший на шее янтарный амулет.
И на эту руку наступил сапог; Мерис прижал её к земле. Смуглый юноша улыбнулся страшной улыбкой. Наступило время последнего акта мести.