А потом Арья краем глаза заметила кое-что, и в её сердце сверкнул луч надежды.
— За Пустоши! — выкрикнула она, бросаясь вперед в отчаянном рывке.
Мерис, пойманный таким бешеным натиском врасплох, поставил кромсателем верхнюю защиту и одновременно хлестнул топором понизу, чтобы подсечь девушке ноги. Тогда меч развернулся в руке Арьи — поворот запястья, ослабивший хват, — и длинный клинок зашел под лезвие кромсателя, отводя его. Кромсатель перерубил сталь клинка, и девушка отбросила бесполезный эфес. Её левая рука метнулась вперед и схватила метательный нож с пояса юноши, а правая схватилась за его запястье изо всех сил. Топор, который девушка проигнорировала, зацепил её под колено, чтобы сбить с ног.
— Что ты… — начал Мерис, потянув за топор.
— Трюк, которому я научилась у Путника, — хмыкнула девушка.
И Мерис закричал от боли, когда Арья воткнула нож в его незащищенное запястье.
Кромсатель выпал из обмякшей руки, но Мерис успел свалить Арью наземь. Девушка все еще сжимала его запястье и потянула юношу за собой. Падая, свободной рукой она схватила призрачный клинок, лишь по чистой удаче не порезавшись — и зажала его между ними двумя, рукоятью к доскам пола. Когда Мерис упал, он наткнулся своим весом на меч. Лезвие вошло в левый бок.
Двое замерли так на мгновение, Арья под пронзенным Мерисом, застывшим, опираясь на колени. Из его рта потекла кровь, и юноша непонимающе посмотрел на рыцаря.
Затем его глазам вернулось безумие, и, вместе с ним, ярость. Мерис плюнул кровью в лицо Арьи, вынудив её моргнуть. Его ладонь провела по полу и нашла сломанный меч девушки. Следопыт схватил рукоять и ударил Арью эфесом в лоб, оглушив и отбросив девушку от себя. Затем Мерис поднялся, будто не замечая торчащий в боку клинок. Он перехватил разрубленный меч и занес его над Арьей, готовясь нанести последний удар.
И остановился, когда позади раздалась леденящая кровь мелодия.
Мерис развернулся.
Путник, снова на ногах, пел песню темной красоты, колыбельную, провожавшую спящего в бесконечную ночь, песню бархатной нежности и безымянного страха. Слова были на эльфийском; то была погребальная песнь, умолявшая о прощении и обещавшая отомстить.
Мерис на миг замер без движения, глядя на Путника широко распахнутыми глазами. Потом пришел в себя и рубанул обломком меча, целясь в голову. Темный воин плавным движением уклонился и вытянул обе руки. Он вырвал клинок из тела юноши и вонзил его туда вновь, в грудь.
Мерис опустил взгляд на меч и издал слабый вздох. У смуглокожего юноши онемели конечности, он осел, но Путник подхватил его тело и поднял лицо к себе.
— Кто? — потребовал он. — Скажи мне, кто?
На самом деле ответ уже и не требовался: Мерис сорвал повязку с его левой руки, и касаясь голой кожей, Путник узнал правду благодаря призрачному отклику, через кромсатель. Но какая-то часть его хотела убедиться.
Мерис почти мечтательно улыбнулся.
— Призрачная Леди, — сказал он.
Путнику казалось, что он должен чувствовать удивление, боль или страх, но он не чувствовал ничего. Только холод.
Веки Мериса в последний раз опустились.
Еще мгновение Путник сжимал остывающее тело, всматриваясь в лицо, которое так сильно ненавидел, лицо последнего из своих мучителей, человека, который украл его мечту.
Почему-то злости он не чувствовал. Только печаль.
— Как? — спросила Арья, когда он помог ей подняться. — Как ты это сделал? Имя… я думала, твое имя тебя уничтожит.
— Моим именем навсегда останется «Рин Тардейн». Не «Рин Грейт», — ответил призрачный путник.
Прежде чем они покинули «Свистящий Олень», он оглянулся на тело Мериса.
— Прощай, брат, — прошептал Путник.
Глава 23
30 Тарсах
Закат застал Путника на куэрваррской площади. Плащ мужчины колыхался на ветру. Дождь закончился, тучи рассеивались, но по-прежнему дул сильный ветер, угрожающий сорвать плащ с любого, кто осмелился бы выйти наружу. Несмотря на это, на площади толпился народ, слышались разговоры и крики. Хотя городок прямо-таки кипел жизнью, неподвижная фигура Путника осталась почти никем не замеченной.
Стража, которую вновь возглавил капитан Анддрет, быстро захватила двор дома Грейтов и сейчас разбиралась с пленниками. Выжившие охотники — пятнадцать человек, некоторые ранены настолько тяжело, что без посторонней помощи не могли передвигаться — были заключены в куэрваррскую тюрьму и, когда та переполнилась, в те самые темницы, где чуть ранее содержались Анддрет и другие куэрваррцы, сохранившие верность Гету Стонару.