— Отец! — Мерис повысил голос.
Грейт отвесил ему еще одну пощечину.
— Ты будто невоспитанный ребенок! Ты неспособен даже контролировать простейшие желания. Меня тошнит от тебя.
Мерис уставился на отца — сначала удивленно, а потом гневно. Его лицо приняло обычное угрюмое выражение. Хоть внешне он и держал себя в руках, но внутри кипело бешенство. Руки так и чесались схватить меч. Он в самом деле уважал отца, но Грейт не избежал и презрения с его стороны — вероятно, в той же мере, что и сам Грейт презирал сына.
До сих пор он держал себя в руках, раз за разом предостерегаемый тревожным предчувствием, которое пока еще защищало Грейта от его ярости. Мерис никогда не игнорировал это чувство, ощущение, что он может угодить в ловушку. Грейт что-то скрывал, что-то, что защищало его, и это удерживало Мериса от нападения.
— Как я могу исправиться, отец? — спросил Мерис. — Скажи хоть слово — и все тотчас же будет сделано.
— Проследи за домом Бильгрена этой ночью, — ответил Грейт. — Думаю, он станет следующей жертвой Путника. Он последний из Вороньего когтя, и это, видимо…
— Не считая тебя, — заметил Мерис. Когда Грейт нахмурился, Мерис повторил:
— Он последний, не считая тебя.
Грейт взглянул на него не особенно милостиво.
— Иди к Бильгрену и предостереги его, — приказал он. — Сомневаюсь, что даже варварского оружия — меча с цепом или что у него там — хватит, чтобы уберечь его. Защитишь его своим телом — и докажешь свою преданность делом.
Мерис поморщился, услышав рифму.
— И продолжай искать сторонников Стонара, — добавил Грейт. — Друиды — наши враги, боюсь, как и глупый капитан. Что же до местных дельцов, то я хочу склонить их на свою сторону и позаботиться о тех, кто не подчинится.
Мерис кивнул и нахмурился.
— Что такое? — спросил Грейт. Он будто бы стал выше. — Хочешь что-то сказать?
Мгновение Мерис гневно смотрел на него, а затем опустил глаза.
— Я все сделаю, отец, — он развернулся и выскользнул за дверь.
— Посмотрим, — проворчал Грейт.
Дверь захлопнулась, и Грейт искренне улыбнулся впервые за день. Ему всегда доставляло удовольствие, когда всё оборачивалось именно так, как он того желал.
Тем не менее, следовало позаботиться о делах. Он позволил улечься ликованию последних минут, а затем налил себе еще вина. Достал из-под рубашки амулет — кусок янтаря грубой яйцевидной формы, и покатал его между пальцев. Амулет был теплым.
— Думаю, ты все слышал? — спросил он вслух.
— Конечно, лорд Грейт, — тотчас отозвался бесплотный голос. Появилась мерцающая костлявая фигура в сером балахоне, сбрасывая с себя невидимость, будто человек, откидывающий одеяло. — Все три встречи.
— И? — он не поднял глаз, продолжая всматриваться в кусок янтаря.
— Вы действовали в целом правильно, — отозвался человек в балахоне. Голос был спокойным и равнодушным. Хотя волшебные силы окружали его подобно нимбу, Грейт не испытывал беспокойства. — Зверю следует поберечься Духа Отмщения.
Грейт знал, что шифрованные имена означают, соответственно, Бильгрена и Путника.
— А Арья? — спросил он.
— Соловей подозрительна, — отозвался волшебник. — Она разыскивает убийцу гонцов и подозревает в этом Дух Отмщения. Но также она подозревает и тебя.
Грейт ответил на это фырканьем.
— Но кто он? — спросил Лорд Певец. — Перестань изображать загадочную личность в плаще — сними эту сутану и скажи, кто он!
— Кто? — переспросил человек, сбрасывая капюшон. В сумраке заискрилась бледная кожа лунного эльфа и сияющие глаза цвета изумруда.
Грейт обошел волшебника кругом.
— Ты очень хорошо знаешь, кого я имею в виду! — воскликнул он. — Кто такой Путник?
Волшебник развел худыми руками.
— Ты нажил себе много врагов в странствиях, мой господин, — отозвался он. — Я не знаю, кто он такой. Лишь то, что у его мести старые корни.
Грейт чуть было ни заорал снова, но прикусил язык.
— Талтелиэль, — мягко спросил он, поигрывая амулетом. — Зачем я тебя держу?
— Я полезен, — сухо отозвался волшебник.
— Да, — согласился Грейт. — И чем же ты полезен?
— Я многое вижу, — произнес Талтелиэль.
— И какова моя власть над тобой?
— У вас есть это, — ответил прорицатель, указывая на янтарь в своем ожерелье.
— Именно, — согласился Грейт. Он сжал самоцвет в кулаке.
— Остановитесь, — попросил Талтелиэль. — Я исполню любой ваш приказ.