Гилтер`йель вновь обернулась животным, на этот раз золотистым оленем. Она наградила Путника взглядом, пообещавшим, что о своем поступке воин ещё пожалеет.
Затем Путник остался наедине со своими мыслями, сомнениями и с призраками. Вокруг парили духи, большинство из которых принадлежало давно забытым существами, а некоторые оказались стонущими душами погибших сегодня солдат. Путник не видел их, он не перешёл в мир духов, пожелав сражаться, как простой смертный, но он чувствовал. Духи молили его о совете и утешении. О том, чего он никогда не мог дать.
Как всегда, на него нахлынула печаль, особенно острая от того, что он, казалось, отказался от единственного существа, которое могло понять его силу и его проклятие, от своей наставницы. Впервые он угрожал Гилтер`йель, и впервые он пошел против её воли.
Он знал, что их отношения уже никогда не будут прежними.
Закутавшись в плащ поплотнее, Путник начал длинный путь обратно в рощу Гилтер`йель, пытаясь представить, какой прием его там ждет.
Обстоятельство, раздражавшее Грейта сильней всего — и, вероятно, единственное, что раздражало его в настоящий момент — заключалось в том, что он не мог сочинять, когда был пьян, а этим вечером бард был определенно навеселе. Три пустых бутыли из-под тетирского и амнийского вина, валяющихся неподалеку, красноречиво на это намекали.
Правда, оправданием потери музыкальных способностей могло послужить то, что сейчас было время праздника.
Он только что получил вести, что Анддрет столкнулся в Лунолесье с большими неприятностями, и, хотя тупой солдафон продолжал все отрицать, по городу, как лесной пожар, ширились слухи, что таинственный Путник убил полдюжины солдат и еще нескольких ранил. Грейт подозревал, что к этому приложил руку некто более зловещий, ибо он знал, что именно охраняет западное Лунолесье.
Конечно, обыватели не ведали о Призрачной Леди. Для них она оставалась всего лишь детской сказочкой. С другой стороны, Путник казался вполне настоящим. С каждым пересказом его история обрастала все новыми подробностями, и сейчас человека в чёрном считали виновным по меньшей мере в двух убийствах, а некоторые особенно мудрые жители предполагали, что он в одиночку уничтожил братство Чёрной Крови и даже, может быть, Серебристую Луну.
Сознание Грейта было затуманено выпивкой, но бард нутром чуял — это именно то, что ему необходимо. Внешняя угроза, которая отвлекла народ, заставила людей задуматься о своей безопасности, и при этом не являлась Чёрной Кровью — хоть культ и был полезен. В конце концов, Джертона и его зверей, прежде чем те проклятые наемники их изгнали, можно было легко распугать, словно бешеных дикарей, которые выбрали жертву себе не по зубам.
Но убийца на свободе — хладнокровный, методичный, неустанный убийца — за время отсутствия Стонара непременно нарушит равновесие, и Грейт сможет устроить так, что перевес окажется в его пользу.
Кто еще поведет напуганных жителей, если не Лорд Певец, авантюрист собственной персоной, с необходимыми связями, с опытом в уничтожении чудовищ и головорезов? Предостережение Талтелиэля о том, что Путник представляет собой неизвестную карту, за которой необходимо следить, казалось неуместным.
Оставался ещё вопрос о девчонке Венкир, над которым сейчас ломал голову Грейт. Слова Талтелиэля, что девушка умна и проницательна, колоколом звенели в мозгу. Арью необходимо держать как можно дальше от Путника. Их встреча, как предупреждал Талтелиэль, ничего хорошего не принесет.
Пока он обдумывал это, раздался стук в дверь; вошёл Клодир, чтобы объявить:
— Леди Арья Венкир и её спутники ждут снаружи.
Озадаченный, сражаясь с туманом в голове, Дарен Грейт махнул дворецкому, чтобы тот впустил их.
— Дядя, я обязана заявить протест, — выпалила рыцарь, ворвавшись внутрь. В сверкающих серебром доспехах девушка смотрелась сногсшибательно. В немалой степени этому способствовал её сердитый румянец.
В помещение вошли сопровождавшие девушку рыцари, также в доспехах и при оружии. «Решила, что в одиночку лучше не появляться?» — нахмурился Грейт.
— Я пришла поговорить с капитаном Анддретом о его стычке в Лунолесье, — начала Арья, — и меня развернули, но не гвардейцы, а ваши люди!
Грейт махнул рукой.
— И? — спросил он, одурело качая головой.