— Он, кажется, пьян, — тихонько заметил Дерст Барсу.
— Морадиновым молотком огретый, — согласился тот.
Арья, казалось, не заметила.
— В самом деле, я должна расследовать исчезновение гонцов, и всё, что связано с Путником, может оказаться полезным…
— Разве я не говорил тебе не лезть в это? — прервал Грейт. Он встал со стула и с некоторым усилием выпрямился, оказавшись лицом к лицу с племянницей.
— Пахнет от него ужасно, — пробормотал Барс товарищу.
— Как от тебя вчера вечером, когда ты опрокинул подливу к оленине себе на рубаху, — шепотом ответил Дерст.
Выгнув брови дугой, Барс едва заметно кивнул.
Арья скривилась от отвращения из-за неприятного дыхания Грейта.
— Простите, дядя, но я нахожусь на задании Серебристой Луны, чтобы расследовать пропажу…
— Откуда вдруг такая заинтересованность Путником? — перебил её Грейт. Спутники Арьи переглянулись. — Звучит так, как будто он вскружил тебе голову.
От изумления Арья распахнула рот.
— Ах да, тёмный и загадочный… он красив? Волнующий любовник?
— Ну, это уже слишком, — произнес Дерст, нахмурившись. — Не так ли, Барс… Барс?
Хоть тот и не ответил, было понятно, что Барс согласен — он покраснел, шагнул вперёд и положил ладони на рукояти своих булав.
Грейт заметил это, и его лицо перекосила кривая ухмылка.
— О-о, герой, да? — он выпятил свою тощую грудь и подступил вплотную к громадному паладину, превосходившему его почти вдвое. Лорд Певец стоял на помосте, поэтому их глаза оказались почти на одном уровне.
Барс отказался уступить, и Грейт рассмеялся ему в лицо.
— Галантный рыцарь стоит на защите своей угодившей в беду леди, как во всех рассказах и балладах, витиеватых, героических… лживых.
— Заберите свои слова назад, — произнёс Барс. Грейт насмешливо улыбнулся паладину в лицо, но даже не подумал извиняться. — Я не буду просить дважды.
— Ладно, — сказал Грейт, пожимая плечами. — В таком случае беру их назад.
Барс смерил его долгим пристальным взглядом, на что Лорд Певец ответил надменным презрительным взором и отступил. Бард расплылся в ухмылке, прижал палец ко лбу и согнулся пополам от хохота.
— Героизм, — сквозь смех выдохнул он.
— Пожалуйста, дядя, — сказала Арья. — Ты пьян.
— О да… я пьян, — ответил Лорд Певец с растерянной улыбкой.
Затем он бросился вперёд и схватил Арью, прежде чем остальные рыцари успели отреагировать. Грейт приблизил свое лицо к лицу девушки и потянулся к её губам.
В итоге он оказался на земле, хватаясь за пах, куда Арья ударила его коленом.
— Убери руки! — выдавила она.
Лорд Певец, почти без сознания от выпивки и боли, не мог возразить. Трое рыцарей спешно направились к дверям, Барс пытался убедить Дерста, что волноваться не о чем, потому что старый пройдоха был пьян, Арья то и дело бросала предупреждающие взгляды на своего дядю, а Дерст во всё горло кричал, что они все сошли с ума. Грейт меж тем, с покрасневшим лицом и нахмуренными в ярости бровями, изо всех сил пытался закричать.
Арья Венкир пожалеет об этом, приходится она там барду племянницей или нет.
Глава 9
28 Тарсах
Когда небо заволокли грозовые облака и последний свет заходящего солнца угас, Путник, с тяжелым сердцем и полной тревожных мыслей головой, возвращался в Куэрварр. Его меч мёртвым грузом оттягивал ножны, тянул к земле, как и пропитавшаяся дождевой влагой одежда. Ожидания Путника оправдались — друида в роще не было, но воин почувствовал её незримое присутствие, почувствовал, что эльфийка наблюдает за ним. И, как всегда, когда он ощущал спиной её взгляд — призрак Тарма Тардейна куда-то исчез.
Другой мог бы опасаться наказания Гилтер'йель, но Путник не задумывался о подобном развитии событий. Это было естественно для его наставницы, единственной матери, которую он когда-либо знал; матери, не любившей и не прощавшей.
У эльфов долгая память и горячий гнев, часто говорила она, и за пятнадцать лет он понял, что это правда. Но Путник не мог ничего поделать, и поэтому сосредоточился на текущей задаче — убить третьего и последнего соратника Грейта.
По крайней мере, Путник думал, что человек-великан, которого звали Бильгреном, был третьим убийцей — пока не встретится с варваром лицом к лицу, пока не почувствует тот самый дух ненависти, что чувствовал ночью пятнадцать лет назад, он не узнает наверняка.
Как будто в унисон его мыслям, дождь из холодящей мороси перерос в сумрачный ливень.
Разминуться с мрачными стражниками у единственных куэрваррских ворот было несложно. Хоть они и были начеку, настороженными и внимательными, крепко сжимая серебряные копья, но из-за дождя видимость снизилась почти до нуля. Закутавшись целиком в свой тёмный плащ, Путник проскользнул мимо в тени, на расстоянии чуть ли не длины меча от стражи.