— Это немного, но Быстринка за ночь домчит нас в Серебристую Луну…
— Нет! — прошипел призрачный воин так хрипло, что Арья испугалась. — Нет… я не могу… покидать…
Арья открыла рот, чтобы возразить, но потом закрыла опять.
— Ладно, хорошо, — сказала она. — В таком случае куда?
— На запад… ответил Путник. — На запад, к моей роще…
Он погрузился в молчание.
Испугавшись, Арья начала спрашивать, в сознании ли он, и жив ли вообще, но Путник тут же прислонился лбом к ее крепкой спине, шепотом повторив свои указания.
Арья повернула кобылу направо, к Тёмным Рощам.
— Ничего, старушка, мы будем в порядке, — пробормотала она лошади, поглаживая гриву. — Никто не догадается, что мы направимся туда, где ты не можешь скакать.
Они вломились в лес, оставив дорогу к Серебристой Луне — и безопасность — позади.
Следопыты Грейта всю ночь провели на ногах, стучась в двери домов и расспрашивая горожан в поисках двух рыцарей — толстого и худого. После короткой схватки рыцари исчезли, и, как грейтовы слуги не старались, охотники нигде не могли их найти. Проклятья, богохульства, причитания, вздохи, даже лязг оружия наполняли воздух, и в Куэрварре вряд ли кто-то спал.
Тем временем на окраине города, под козырьком крыши конюшен Баллота Фейнога, раздавались громкие проклятия, казалось, исходившие из ниоткуда. Бездомный пес, услышав ругательство, взвизгнул и отскочил от невидимой преграды, в которую уткнулся его нос мгновением раньше.
— Дерст, во имя девяти кругов, ты где? — громко вопрошал Барс. Невидимый паладин шевельнулся и потерял равновесие, едва не обрушившись на мостовую. В конце концов, он не видел своих ног.
— Вообще-то прямо здесь, — раздался голос позади него. От неожиданности Барс подскочил, а потом упал.
— Бешабовы рога! — Барс прикрыл рот ладонью, будто пытался запихнуть обратно богохульство. Поскольку рук он тоже не видел, то попал себе прямо в невидимый глаз.
— Да следи же за собой, болван, — сказал Дерст. — Ты почти раздавил меня!
— Я не могу следить за собой, оркоголовый! — воскликнул Барс. — Твои проклятые Тиром зелья сделали нас невидимыми, забыл?
— Ну, на самом деле… — уступил тот, — невидимость всегда казалась мне удобной, а тебе?
— Как ты справляешься с этой проклятой штукой? — прорычал Барс. — Я чувствую себя… оторванным, как будто вышел из тела. Призраком.
Как Путник, с дрожью подумал он.
— Ох, да ты в порядке, — ответил Дерст, тоном, по которому можно было понять, что он закатил глаза. — Думаю, я к невидимости просто привык, а мои чувства немного острее твоих. Я испытываю соблазн оставить все как есть и посмотреть, как твой маленький умишко с этим справится.
Барс почувствовал тяжелую ладонь на плече, легкий толчок, и Дерст стал вновь видимым.
— Видишь, это несложно, — сказал худощавый рыцарь. — Помнишь, я говорил тебе не бить никого до тех пор…
Затем нечто ударило его в живот со страшной силой, и мужчина со всхлипом согнулся.
Паладин появился из ничего.
— Ты прав, это несложно, — сказал Барс, потирая костяшки.
Дерст лишь застонал в ответ.
— Смешно, а я и не собирался так сильно тебя бить. Ладно, сир-великие-планы, что дальше?
Дерст медленно распрямился и встал ровно.
— В конюшню, — пробормотал он. — Там секретный ход для Ар… эх, тех, с кем я веду дела на случай разных неудобных ситуаций вроде этой. Узковат, правда.
— Чудееесно, — мрачно отозвался Барс.
Глава 10
28 Тарсах
Арья не знала, как долго они пробирались через лес. Быстринка выбирала дорогу среди опавших веток, обходя ямы. Чем дальше они заходили, тем мрачнее становились заросли, и тем большее напряжение ощущала девушка. Молчание тоже не способствовало ее спокойствию. Путник оказался далеко не из разговорчивых. В бреду его охватили какие-то кошмарные видения, и он выкрикивал странные слова, которые она не разобрала, но потом снова затих.
Чтобы нарушить тишину, рыцарь сначала рассказала о том, как оказалась в Куэварре, а потом о пропавших гонцах, и подозрениях относительно Грейта. Затем она вынуждена была разделить свое внимание между необходимостью пригибаться, уворачиваясь от нависших ветвей, и мыслями о загадочном мужчине, сгорбившимся позади неё. Он давно перестал бормотать, и теперь девушка даже не знала — дышит ли он все еще.