— Путник силен, но мы его взяли. Ему помогли сбежать.
— Кто? — спросил Грейт, хотя уже знал ответ.
— Моя кузина и ее любовнички, — сплюнул Мерис. — Внезапно появилась и спасла его. А потом эта парочка артистов прикрыла их побег.
— Эх, племянница, племянница… ты меня огорчаешь. Так очевидно, так грубо, так… по-рыцарски.
Он остановился у двери в спальню.
— У меня есть задание для тебя.
— Я могу выследить их обоих этой же ночью, — хриплым шепотом предложил Мерис. — Мне понадобиться всего лишь полдюжины людей…
— Нет. Другое задание.
Мерис нахмурил брови в замешательстве, и Грейт сдержал улыбку.
— Шлюха-Амра собирается послать одного из своих пёсиков, чтобы тот предупредил Стонара о происходящем. Еще не хватало, чтобы наш возлюбленный Представитель вернулся во главе Серебряного Легиона. Тогда все пойдет прахом. Отправь своих людей в леса…
— Считай, что все сделано. Я лично об этом позабочусь.
Осознав, что стоит с открытым ртом, Грейт закрыл его и смерил сына изучающим взглядом. Как-то слишком легко Мерис подчинился. Дарен Грейт попытался прочесть мысли сына по его смуглому лицу, но оно было бесстрастным. Язык жестов тоже ничего не сказал Лорду Певцу — только ладонь, покоившаяся на мече, была красноречива.
— Да, — произнес Грейт, очень тихо. — Обещаю, когда ты вернешься, Путник и Арья будут твоими. Нельзя промедлить, не нужно риска. День пути — это совсем близко.
Рифма прозвучала блекло, будто смертный приговор из уст Лорда Певца.
Мерис улыбнулся, но ничего не сказал. Кратко кивнув, он развернулся и зашагал прочь.
Грейт смотрел, как он уходит. Выходит, Арья говорила правду — Серебристая Луна разыскивала пропавших гонцов, и Мерис был как-то к этому причастен. Дарен Грейт был удивлен, что не узнал об этом раньше. Это оказалось сюрпризом, а сюрпризы, тайну которых он узнавал последним, Грейта совсем не радовали.
Он мог спросить вслух, но знал, что Талтелиэль уже взвешивает ответ, прочитав мысли барда прежде, чем тот мог бы их озвучить.
Насмешливо присвистнув, Грейт решил дать прорицателю шанс поломать голову над этой загадкой. У него хватало дел поважнее, и первым из них было свидание с собственной кроватью.
Грейт открыл дверь и в изумлении замер. Женщина, сидевшая на его кровати, смотрела в другую сторону, черты ее лица скрадывала темнота, но этот силуэт он узнал бы везде.
— Не ожидал увидеть тебя здесь, — равнодушно произнес он.
— Не думала, что ты придешь, — отозвалась Льета. — Я не заходила в эту комнату много лет.
Она сменила позу. На ней не было ничего, кроме белой шелковой туники, обволакивающей плавные изгибы тела. В лунном свете она была так прекрасна, что у Грейта невольно перехватило дыхание. Он знал полуэльфийку уже дольше тридцати лет, но она, казалось, постарела не более чем на десятилетие. Она по-прежнему обладала той свежестью юности, которая привлекла его поначалу.
— Так ведь было не всегда, — сказал Грейт. Он присел рядом с женой. — Когда-то ты считала эту комнату своей.
Грейт приобнял ее, и Льета не стала отстраняться. Наоборот, положила голову ему на плечо. — Помню, в первый раз мы…
— Ты снова станешь героем… — прошептала Льета почти неслышным, отчаянным голосом.
Грейт моргнул. Сладкий мед ее голоса был полон горечи. Льета говорила о важных для своего мужа вещах, но то, как она произносила слова, превращало все похвалы в бесполезный прах.
— Я всегда был героем, — ответил он, легонько улыбаясь в попытке развеселить ее. — Могла бы и знать об этом, любимая.
Произносить последнее слово он не собирался, но вдруг, в глубине души понял, что это не было ложью.
Впервые она посмотрела на него, и блеск синих глаз отразился в его глазах. Он никогда не видел ее настолько прекрасной. Ее алые губы приоткрылись; она улыбнулась ему и провела гладкой рукой по его щеке.
— Скоро рассвет, — сказала Льета. — Лунные тени в это время становятся длиннее.
— Да, — Грейт улыбнулся. Он помнил, что она сказала ему эти слова, когда они впервые проснулись вместе.
Он наклонился и поцеловал ее. После долгой паузы она ответила на поцелуй, освобождаясь от туники и сжимая его лицо обеими руками.
Через какое-то время они молча лежали в объятиях друг друга и следили через окно спальни, как где-то за Лунолесьем встает солнце.
— Любимая, — прошептал Грейт.
Льета не ответила, но по дыханию он чувствовал, что она не спит.
— Знаю, в их глазах, в глазах жителей Куэрварра я герой, но мне нет дела до их мнения, — его голос дрогнул, но Грейт не обратил внимания на эту слабость. — Мне важно твое.