Грейт, как всегда, был роскошно одет, но его лицо осунулось и выглядело изнуренным, казалось, он почти не спал этой ночью. Бальный зал был, как обычно, роскошен, но статуи и гобелены выглядели отражением самого Грейта — старого и потрёпанного. Лорд Певец был погружен в глубокую задумчивость, когда Мерис вошел, и тем не менее сразу же перевел взгляд на юношу. Взор его был мрачен; глаза налились кровью.
Сколько Мерис себя помнил, старик ни разу не выглядел таким слабым. Какая-то часть юноши захотела спросить, что случилось, возможно, чтобы продемонстрировать семейные чувства, но в этот момент Мерис презирал его сильнее, чем когда-либо. Он промолчал.
— И чем же я обязан подобной дерзости? — спросил Грейт. Голос барда потерял обычную мелодичность. По взмаху его руки Клодир, вошедший вслед за Мерисом, покинул помещение и закрыл дверь. Мерис дрожал, но выбросил из головы воспоминания о призрачном шепоте.
— Я пришел доложиться, — сказал он. — Посыльная мертва, убита человеком в черном — как и её лошадь, так что даже эти проклятые друиды не смогут разобраться, что на самом деле произошло. Женщина убита мечом, таким же, как у Путника.
— А если жрец вздумает вызвать дух погибшей?
— Девушка узнала меня перед тем как умереть, но я обезглавил её и закопал голову, — ответил Мерис с отвращением в голосе. — Посмотрим, как труп заговорит без рта.
— А остальные? — нажал Грейт.
Мерис разозлился. Выходит, отец узнал о его привычке выслеживать гонцов. Неважно.
— Человек в черном, — сказал он. — Неопознанный. Я… ты в полной безопасности.
Лорд Певец откинулся на спинку кресла, рассматривая сына.
— Хорошо, — коротко ответил он.
Мерис мог бы поблагодарить Грейта. Но потом понял, что это не похвала и реплика даже не относится к нему — и вместо этого оскалился.
— Сейчас я хочу, чтобы ты нашел и убил Путника, — сказал Грейт. — Принеси мне его голову, и я стану героем Куэрварра, спасителем города.
Мерису пришлось изрядно напрячься, чтобы сдержать смех. Тот еще «герой». Не может даже убить кого-то самостоятельно.
Каким же жалким Грейт казался Мерису, каким убогим. Если бы юноша только захотел, он мог бы подойти к Грейту и пронзить его, или раздавить череп Лорда Певца руками. Как тот мог защититься? При нем не было даже рапиры, да и та являлась слишком неубедительным оружием.
Грейт прищурился:
— Попробуй, — произнес он.
— Попробовать что? — спросил Мерис. Неужели Лорд Певец прочитал его мысли?
— Ты хочешь убить меня, ну так давай, — сказал Грейт, поднимаясь.
Когда глаза Мериса округлились, он рассмеялся.
— Не удивляйся так. У тебя на лице написана ненависть. Тебя так же легко прочитать, как и любого простака в этом городе.
Взбесившись от этого оскорбления, Мерис схватился за рукоять своего меча. Но он все же не стал обнажать оружие — вернулось опасение, что Грейт защищен чем-то, о чем Мерис не догадывается.
– Давай, доставай меч, — Грейт провоцировал своего сына. — Думаешь, я стар, слаб, убог…Как там? Жалок. Так и есть, я жалкий безоружный старик. — Он широко раскинул руки. — Доставай меч и проткни меня.
— Что за трюки? — прошипел Мерис.
Грейт не обратил внимания.
— Доставай свой меч, мальчик, — приказал он. — Пронзи меня. Я беззащитен.
Бард шагнул вперед, оказавшись в пределах досягаемости клинка Мериса:
— Убей меня. Или ты боишься?
— Боюсь? — переспросил Мерис. — Жалкого старика?
— Боишься героя! — воскликнул Грейт, его глаза блестели. — Боишься убить героя, и столкнуться с целым городом лесорубов, женщин и детей, желающих отомстить.
— Я не боюсь ни … — Мерис умолк. Слова не помогут; его отец обезумел. Он знал это, сомнений не оставалось. Мерис закрыл рот и ничего не сказал, но и руку с эфеса не убрал.
— Тогда доставай оружие, — сказал Грейт, тихо и ядовито. — Нападай.
Единственное, что сделал Мерис — попытался сдержать дрожь в руках.
— Нападай, трус! — приказал Грейт. — Ты мой пес! Я приказываю тебе атаковать!
Мерис смотрел на него. Грейт никогда не оскорблял вот так, никогда не насмехался над ним подобным образом. Мерис знал, что Грейт его отец, родная кровь, но… Он не знал, что делать.
— Нападай! — крикнул Грейт.
Когда Мерис не ответил, Лорд Певец с силой отвесил ему пощечину. Парень посмотрел на него, глаза пылали, и Грейт рассмеялся.
Мерис почувствовал, как его рот расплывается в ухмылке. Вопящее существо перед ним больше не было человеком, достойным уважения, восхищения или даже страха — наоборот, это был просто слабый дурак, такой же, как и другие жители Куэрварра. Только слабый голосок в глубине души Мериса возражал, что этот человек — его отец.