Если лес призраков и существовал когда-либо, Мерис представлял его именно таким.
С оружием наготове вел он группу, тщетно высматривая следы или пытаясь найти хотя бы признаки того, что они не ходят кругами.
Только что они миновали заросли тенистых деревьев и стали прорубаться через особенно густые кусты долгошипника. Мерис, хмурясь, следил за работой. Его разум блуждал в другом месте.
Он думал о Путнике в чёрном — о человеке, с которым юноша сталкивался три раза, но ни разу не сражался всерьез. Мерис не понимал, почему его отец так боится Путника — сам по себе тот не казался настолько могущественным или впечатляющим, всего лишь хитрым и изобретательным. По мнению Мериса, он был трусом, так боявшимся окружающего мира, что прятался за высоким воротником и выдуманным именем, зловещим обликом, который должен был защитить его.
Мерис улыбнулся. Он хотел быть одним из тех, кто разрушит это обличье.
Задумавшись, Мерис не заметил ничего подозрительного в поведении двух новых наемников — худого скользкого типа и огромного здоровяка, почти такого же большого, как Бильгрен. Они кутались в свои плащи, прочесывая укрытую туманом почву в поисках следов. На самом деле, стоило Мерису прислушаться, он узнал бы обменивающиеся колкостями негромкие голоса.
— Я тебе рассказывал, как однажды прогулялся из Эверлунда в Мирабар? — спросил мелкий. — Это заняло три десятидневки постоянного движения — ни сна, ни воды…
— Заткнись, овцеголовый, пока мой кулак не отправил тебя в другое путешествие, — ответил большой.
— А ты составишь мне компанию?
— Конечно нет! — прорычал здоровяк.
— Что ж, спасибо Ти… в смысле Бешабе, — облегченно вздохнул его товарищ. — Я боялся, что мне предстоит целую вечность провести с такими как ты, Винобрюх.
— Взаимно, Рукохват.
Лейтенант Мериса продрался к ним через кустарник.
— Тихо, вы двое, — прошипел Дартан. — Вы вообще слово «скрытность» слыхали?
— Я слыхал, — отозвался тот, кого назвали Винобрюхом.
— Вот и попробуй её соблюдать, — прорычал Дартан. — А если не получится, я вернусь, и в следующий раз не стану ограничиваться предупреждением.
Винобрюх сверлил спину Дартана взглядом, пока тот уходил. Рукохват, в свою очередь, в голос засмеялся и сказал вслед лейтенанту:
— Если Винни удается выскользнуть из девичьей спальни прежде, чем отец девушки проснется и схватится за топор, он называет это «скрытностью».
— Руховат, а ты слышал про «быть избитым»?
— Я слыхал…
Их оборвал чей-то шёпот. Из-за деревьев ударил пугающий свет, ослепив охотников. Из безвольных рук повыпадали мечи, и следопыты, дрожа от страха, бросились на землю.
— Что, девять кругов ада, такое? — воскликнул кто-то.
Мерис остался единственным, кто не стал заслоняться и не упал в ужасе. Он стоял прямо, с мечом и топором в руках. Юноша развел руками и поклонился.
— Приветствую, Призрачная Леди!
Арья осознала, что спала теплым сном без сновидений, только когда открыла глаза. Солнце едва зашло за горизонт. Девушка не замерзла, хотя на ней были только штаны и рубаха. Арья села и огляделась, ожидая неподалеку увидеть Путника в его обычной медитативной позе — сидя, скрестив ноги, но поляна была пуста — только горел костер, на котором жарились две небольшие звериные тушки. Рыцарь нахмурилась, но затем почувствовала, как нежная ладонь гладит её по щеке. Её обняли сильные руки.
Губы девушки растянулись в улыбке.
— Как долго я спала? — спросила она.
— Весь закат, — раздался ответ Путника. Голос был тихим и мелодичным, хоть и ломался. Она пошевелилась в его руках, и он сжал её крепче.
— И все это время ты присматривал за мной?
— Нет, — ответил Путник.