Понимая, что каждый из них ответственен как за собственную жизнь, так и за жизнь напарника, Роберт, не сводя глаз со Скульптуры, обратился к молодому человеку:
- Так, парень, как тебя звать-то? – произнес он максимально спокойным и уверенным голосом, пытаясь побороть предательскую дрожь.
- Т-тим, - заикаясь, ответил юноша.
- Роберт. Так, Тим, успокойся и послушай меня. Все под контролем, я смотрю на этого урода. Просто мой пол – и тогда скоро мы выберемся отсюда.
- Я… - Руки Тима затряслись. Плохо дело.
- А я не боюсь, - тут же соврал Роберт. – И ты не бойся. Это просто стремный кусок бетона, который ничего нам не сделает.
«Надеюсь», - добавил Войт уже про себя.
- Л-ладно, я п-поп-р-роб-бую. – Похоже, уверенность старшего товарища немного успокоила Тима.
- Молодец. Давай, смелее.
Тим, снова учащенно задышав, обмакнул тряпку в ведро и принялся протирать пол камеры содержания. Теперь на Скульптуру смотрел только Роберт.
«Давай, Боб, не облажайся. Если моргнешь – его смерть будет на твоей совести!»
Роберт старался не думать о том, что если что-то пойдет не так, он тоже вряд ли покинет камеру живым. Опасаясь, что собственные глаза его подведут, D-6513 придерживал пальцами верхние веки. Он уже начал испытывать дискомфорт: покрывавшая глазные яблоки слезная жидкость испарялась, роговицу стало неприятно пощипывать.
- Тим, прервись на пару секунд. Ты смотришь на нее?
- Д-да.
- Сейчас моргну. Порядок. Давай, продолжай, я снова смотрю. Ты молодчина, хорошо справляешься!
Похоже, Тим смог взять себя в руки. Он больше не трясся, как осиновый лист на ветру, и методично смывал нечистоты с одного участка пола за другим. Время от времени Роберт просил своего напарника прерваться, чтобы у него была возможность моргнуть. Войт не знал, сколько времени они уже провели в камере содержания, но ему казалось, что целую вечность. Однако охранники, находившиеся в полной безопасности по ту сторону гермодвери, не спешили выпускать дэшек из помещения, которое при малейшей ошибке могло стать их могилой.
Скульптура все это время стояла неподвижно, уставившись на расходников своим пустым мертвым взглядом. Словно терпеливо ждала, когда люди потеряют бдительность и тем самым подпишут себе смертный приговор, который она незамедлительно приведет в исполнение.
- Отлично, Тим. Ты уже почти справился. Остался только небольшой участок пола вокруг Скульптуры. Смотришь на нее? Хорошо. Так, моргнул, смотрю. Еще немного – и нас отсюда выпустят!
«Фух, все не так уж плохо, как я думал! Главное, не расслабляться!»
Тиму Адамсу было страшно. Нет, ему было не просто страшно – он был в ужасе! Однако юноша понимал, что у него есть только два варианта: или выполнить приказ, или умереть – либо от рук Скульптуры, способных сломать его шею, словно спичку, либо от пуль охранников, готовых убить его так же легко, без колебаний и жалости.
Уверенный голос Роберта, который, как и Тим, находился в смертельной опасности, но не терял самообладания, действовал успокаивающе, давая надежду на то, что они покинут камеру содержания живыми, и на какое-то время парень даже смог побороть свой страх…
Но когда он подошел вплотную к Скульптуре, его словно накрыло волной неконтролируемого ужаса. Вот она, всего на расстоянии вытянутой руки – нет, даже ближе! Холодная, безжалостная, смертоносная. Отправившая на тот свет немало таких же, как Тим и его напарник, которые точно так же вошли в ее смрадное логово под угрозой расстрела. А ведь у этих несчастных было больше шансов на выживание – уже хотя бы потому, что их было трое! Вспомнив про смерть мужчины, который должен был стать вторым наблюдателем, Тим невольно вздрогнул. Его бездыханное тело, навылет прошитое автоматной очередью, наверно, до сих пор лежало на полу в луже крови у ног палачей.
Рядом со Скульптурой месиво из крови и фекалий пахло особенно отвратительно. От него слезились глаза и подкатывала тошнота. Дыша через раз, Тим приступил к обработке этого участка пола, однако в его движениях уже не было ни малейшего намека на обретенную было уверенность. Руки снова дрожали, ноги подкашивались, голова кружилась.
То, что он делал, казалось чем-то безумным, неправильным. Как и само существование SCP-173 – того, чего просто не должно быть.