Удивляясь переполоху в доме, шофер Гулу стоял навытяжку у зеленых ворот и потягивал биди. словно вдыхаемый дым мог согреть его до возвращения «амбассадора». Раньше, чем ожидал, он расслышал сквозь шум дождя урчание двигателя и быстро распахнул ворота. На краткий миг его осветили фары, и машина плавно остановилась в брызгах воды. Промокший насквозь Гулу открыл дверцу и, заботливо поддерживая зонт над Джа-гиндером, проводил его до веранды.
— Эх, Гулу, — весело сказал Джагиндер, — а что делать? Сегодня я раненько — долг велел.
Этой ночью Джагиндер так и не доехал до Тетки Рози, а развернулся и на обратном пути утолил жажду из бутылки, припрятанной в багажнике. Но домой Джагиндера позвал вовсе не долг, а томительный страх. Ведь в ту ночь он бросил жену точно так же, как и после гибели дочери.
— Конечно, сахиб, — ответил Гулу, поддерживая шатающегося Джагиндера под локоть.
— Уж поверь, это очень нелегкая ответственность.
— Я должен загнать машину, сахиб, — сказал Гулу, вытер лицо влажной тряпкой и вновь вышел под ливень.
Джагиндер крякнул и вдруг возбудился, вспомнив, как Савита соблазнила его накануне. Может, сегодня у нее уже отлегло от души? «Пусть даже молочко чуть-чуть капает, ничего страшного», — великодушно подумал он. У Джагиндера странно пересохло в горле, он неторопливо шагнул в дверь и застыл как вкопанный.
— Что за…
Маджи, Нимиш, Парвати, Кандж и Мизинчик молча сидели в гостиной.
«Умерла?» Он представил, как Савита лежит в растекающейся лужице молока, и курчавые волосы у него на груди встали дыбом. Джагиндер быстро расстегнул две верхние пуговицы курты и бешено зачесался.
— Где ты был, папа? — резко спросил Нимиш, отбросив привычную деликатность.
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? — проревел в ответ Джагиндер, оценивая новоиспеченного соперника. «Ну и ну, и это мой родной сын, черт бы его побрал. Наконец-то, на хрен, возмужал». Если б он не был таким пьяным, возможно, похлопал бы Нимиша по спине.
— Парвати, Кандж… — Маджи слегка взмахнула рукой. Кандж понял намек и торопливо встал, чтобы уйти. Но Парвати с удовольствием наблюдала за семейной драмой, словно купила дорогу-щий билет на хорошее представление.
— Где Савита? — спросил побагровевший Джагиндер, едва сдерживая эмоции.
— Спит. Умаялась.
Он громко выдохнул.
— Какое тебе дело до нее? — крикнул Нимиш. — Тебя же вечно нет, когда ты нам нужен!
— Да как ты смеешь…
Черт! Рановато он расслабился — подходящего ответа наготове не было. Но он не допустит, чтобы его припер к стенке собственный сын, — ишь, больно умный выискался! Метнувшись вперед, Джагиндер набросился на Нимиша.
Но тот оказался проворнее и, вовремя отскочив, упал на диван.
— Прекратите оба! — приказала Маджи.
Нимиш резко выпрямился, на его худых скулах яростно заходили желваки.
На потолке вдруг открылась новая течь, и пол забрызгало дождевой водой. Мизинчик сидела на диване, с благоговейным страхом глядя на Нимиша. Туфан рядышком завидовал смелости брата.
— Джагиндер, ты — мой старший ребенок, мой единственный сын. Мы с отцом дали тебе все, — сказала Маджи, на миг затосковав по покойному мужу. — И как ты себя ведешь?
— Ма!
— Ты очень плохой семьянин, ты позоришь фамилию своего отца.
Губы Джагиндера неистово задергались, пытаясь сложить верткие, ускользающие слова. Зря он приговорил ту бутылку «Джонни Уокера». Зря не остановился, когда еще приятно шумело в голове. Маджи подняла руку, пока он вконец не запутался. Взглянув на Нимиша, она поняла, что именно он, единственный из Митталов, воплощает непоколебимое дедово чувство долга перед семьей.
— Нимиш, — негромко и веско сказала она. — Пора тебе взяться за дело.
— Что?!
Эта новость потрясла обоих — Джагиндера и Нимиша.
— Тихо! — Маджи завела руку за голову и собрала распущенные волосы в тугой узел. — Сегодня я поняла, что нужны перемены. Они назрели уже давным-давно. — Бабка вздохнула. — Я чересчур либеральничала. Пустила все на самотек.
— Но… но… — залепетал Нимиш: вся его жизнь разваливалась на глазах, превращаясь в отупляющий ад семейного судоразделочного бизнеса.