Да, он не ошибся, русские буквы, которые с трудом можно было сложить в слово «восток». Свеженькая цифра «3». А под ней затёртое пятно, которое было когда-то числом «45».
Неожиданно Джоуи заметил странную изогнутость и вытянутость корпуса на самом верху и остановился. Пригляделся, вспомнил, что он всё-таки врач, а не астронавт, и спросил у Райана, что это такое.
— Аварийный люк?
— Нет, старичок, его, как и иллюминаторы, заварили, да он тебе и не понадобится, — ответил Райан. — А это… — Он замялся, потёр подбородок и в итоге улыбнулся: — Не забивай голову. Всего лишь стыковочный агрегат, использовался для стыковки с орбитальным модулем.
Джоуи кивнул и к своему стыду обнаружил, что тут же забыл половину сказанного майором. Успокоила мысль, что ему это не пригодится.
«Была бы ты здесь, Сьюзи, — подумал он с грустью, — без труда направила бы этот модуль куда угодно. Могли бы сбежать куда-нибудь на «Мадагаскар-2», и никто бы нас там не нашёл. А я не способен даже отличить рычаг ускорения от торможения».
«Если бы не твои страусиные мозги, Джоуи, сидел бы сейчас на попе ровно, заполняя свои бумажки».
— Эй, старик, ты чего? — наклонился к нему Райан с обеспокоенным видом. — Голова закружилась от перспектив?
— Д-да, похоже, — улыбнулся Джоуи.
Он кое-как заставил себя опустить руку, которая во время объяснений майора тёрла висок. Игла боли, что вонзилась в мозг вместе с этим паршивым голоском, выскочила, и он почувствовал себя лучше, поэтому даже не соврал, когда сказал:
— Пустяки, уже прошло.
Оба остановились возле лестницы, упиравшейся во входной люк. Джоуи заметил, что ступеньки, которые должны выдвигаться из корпуса при посадке, спилены. И правда, подумал он, зачем? Посадка в его маршрутном листе не предусмотрена.
— Забирайся, старичок, я за тобой, — приглашающим жестом указал на модуль Райан, шутливо кланяясь. — Береги голову, потолки там не такие высокие, как в медблоке.
Джоуи поднялся по лестнице, кое-как забрался в модуль и всё-таки приложился лбом о какой-то выступ. Под хихиканье майора он потёр ушибленное место и сбросил рюкзак на пол.
Умформер ещё не запустили, потому в модуле было темно. Поковырявшись с плечевой пластиной костюма, Джоуи включил встроенный в неё фонарик. Как и предупреждали Райан и договор о вступлении в программу «Зеница», места в корабле было мало. Но Джоуи даже не расстроился. Он любил уютную каютку, в которой жил вместе с женой и сыном, любил и свой кабинет в медблоке, где с трудом могли разойтись два человека, и решил, что «Восток-45» ему нравится.
Он подошёл к пульту управления, холодному и замершему в ожидании искры, которая запустит его, провёл рукой по множеству тусклых кнопок и датчиков на сенсорной панели, коснулся плоского экрана — единственного иллюминатора в его корабле. Может, это даже хорошо — пустота не будет вливаться через стекло и затоплять безжизненностью и равнодушием.
«Почему сразу равнодушием? — подумал Джоуи, постукивая костяшками по стеклу, затянутому металлом. — Разве космос не прекрасен тем, что тих и беспристрастен? Его величие может раздавить, но сколько способно подарить…»
Он прошёл в другой конец модуля и насчитал восемь шагов. Ширина его шага составляла семьдесят семь сантиметров. Значит, внутреннее пространство модуля — всего лишь шесть двадцать. Если из стенного отсека выдвинуть кровать, будет ещё меньше.
Застучали ботинки по металлическим ступенькам, и над входом в люк показалась голова Райана Хила. Джоуи поёжился, потому что у борт-механика Крамера тоже была по-военному уложенная причёска. Крамер отслужил семь лет в десанте, прежде чем перевёлся в ряды механиков.
— Световая установка подключается после того, как заработают двигатели? — спросил Джоуи, едва соображая, что спрашивает. Лишь бы мёртвое лицо Крамера и глухой стук по стеклу иллюминатора исчезли из головы.
— Двигатель ты заведёшь умформером, когда совершишь Петлю, — ответил Райан, похлопав по настенному блоку с прозрачной пластиковой крышкой. Под ней было круглое тёмное отверстие. — Топливный отсек полон морфрама, один брикет рассчитан на неделю бесперебойной работы. Вся система жизнеобеспечения завязана на нём, так что не забывай подкармливать малыша.
Белый свет фонарика оттенял лицо Эмбера, превращая его в осунувшуюся маску с мешками под глазами и глубокими морщинами вокруг рта. Форма астронавта висела на нём, как на жерди. Он улыбался, смотрел по сторонам с весёлой обречённостью, и Райан Хил, не самый трусливый человек в Центре, впервые захотел сбежать прочь.