Экран показывает чёткую цветную картинку. Астрограф подвижный, вращается на триста шестьдесят градусов. Я сделал несколько пробных фотографий, получились неплохо. В космосе модуль выглядит не так жалко, как на Алькатрасе. Кстати, Райан мою просьбу выполнил и написал-таки на борту «Светлячок».
Вторые сутки я посвятил работе с модулем. Инструкцию нашёл под пультом управления. Ей неоднократно пользовались, и выглядит она так, будто рассыпется, если я слишком быстро моргну, но информация в ней помогла мне во многом разобраться. Управлять модулем оказалось не сложнее, чем «Гиппократом-2».
Я научился отслеживать вектор движения. Числа и графики сбивают с толку, но если посидеть над ними, можно сориентироваться. С помощью пульта управления я смог вывести картограмму. Сначала испугался, а потом ещё час игрался с ней, точно мальчишка. Мои исследовательские возможности ограничены, а теперь я хотя бы могу представить космос вокруг.
А ещё я теперь знаю, где нахожусь: пролетаю систему Такамагахара. Система, изученная вдоль и поперёк космодесантом, но я всё равно сделал несколько фотографий. Так, для себя.
До первой точки в моём маршруте осталось два пантеонных дня, сколько это в километрах, мне трудно сказать, я не космонавт, но полагаю, что скоро увижу кольца Драупнира системы Асгард.
В договоре указывалось, что от меня ждут полный отчёт о всех перечисленных объектах. Не знаю, чего можно хотеть от врача, поэтому постараюсь делать побольше фотографий. Пусть ребята из Центра сами во всём разбираются.
Ещё нашёл окно контроля состояния модуля и системы жизнеобеспечения. Удобно. Если что-то, не приведи Тесла, здесь навернётся, я буду в курсе. Надеюсь, мне ещё и сообщат, что делать после пункта «с паникующими звуками наденьте скафандр и защёлкните шлем».
Что касается припасов, то я успокоился, когда увидел количество топливных брикетов. Пока есть они, есть всё остальное. Изготовитель, очень похожий на тот, что есть у меня дома, обеспечивает меня пищей. Одна порция, рассчитанная на взрослого мужчину, в определённое время. Сегодня утром был омлет, а вчера — куриный суп. Разнообразие в моём положении весьма кстати.
Использованная вода проходит систему фильтрации и очистки и возвращается в отсек, но с ней могут возникнуть проблемы: всё-таки морфрам не приспособлен к синтезу молекулы Н2О, поэтому я стараюсь быть экономнее. Лучше лишний раз не почищу зубы или не побреюсь, чем потом буду умирать от жажды.
Интересно, Линде понравилось бы, если бы я отпустил бороду, точно земной викинг? На Марсе этот цветотип мужчин считался наиболее подходящим для создания потомства. Изучить бы их гены в те годы…
В рюкзаке Райана самым тяжёлым оказался наискучнейший ящик с инструментами. Жаль, я рассчитывал на лазер. Пользы от него в модуле, конечно, никакой, а объём разрушений сравним с Мессером. Инструментов немного, и некоторыми я даже знаю, как пользоваться: гидро́браз, универсальный ренова́тор, паяльный пинцет и старый-добрый лом. Надеюсь, ничто из этого мне не понадобится.
В узком отсеке лежал фонарик. Зачем только, если в скафандре он встроен и в плечевые пластины, и в перчатки? Ничего, найду и ему применение. Рядом с ним скотч — изобретение старушки-Земли.
В боковом кармашке я нашёл наручные часы. Новая модель, из тех, что носят десантники. В них столько всего! Отслеживание показателей жизненно важных функций, контроль сна, будильник, календарь, калькулятор, а самое потрясающее — огромнейшая библиотека музыки!
Когда после суток тишины заиграла Eyes Closed группы Imagine Dragons, я запел, чего раньше никогда не делал. Боялся быть услышанным, а здесь меня слышат только звёзды и пыль.
Часы определённо на первом месте по ценности после «Светлячка».
Ещё в рюкзаке были книги. Обычные книги, собранные с моих полок в кабинете и дома. Среди них и литература по медицине, и энциклопедии о космосе, и художественные произведения. Я начал читать Горького. Сдерживаю себя, чтобы не глотать по сотне страниц за день. Всё-таки эта библиотечка рассчитана на семь лет, ха-ха!
На самом дне лежали пустые бортовые журналы. По обязательствам договора как единственный член экипажа я должен был вести такой: записывать основные события, указывать номера фотографий и дискет, координаты, где они были сделаны. Ничем не отличается от этапного эпикриза пациента в медблоке.