На последнем заголовке мозг нарисовал картинку плачущей пожилой женщины. Почему-то в хиджабе. Катя злобно шмыгнула носом и полезла-таки в мессенджеры, до болезненного не в силах удержаться. Как оказалось, мобильник не совсем разрядился. Минут на пятнадцать серфинга еще хватит…
Лента привычно пестрела смешными картинками про студентов, полезными фактами об изучаемых предметах и университетскими новостями. Ни слова о Руслане Ахметовиче.
На всякий случай Катя пролистала криминальные сводки за прошедший день. Тоже ничего.
А вдруг его еще не обнаружили…
Или нарочно придерживают информацию, чтобы преступник расслабился и выдал себя…
Смартфон неожиданно разражается вибрацией: Оля. Не иначе, как Танюха обо всем рассказала.
Катя тяжело вздохнула и приняла вызов.
— Алло.
За две последующие минуты на нее обрушился ворох из беспокойства, сочувствия и возмущения, что Катя ни о чем не оповестила, которые тут же сменились извинениями. По опыту Катя знала, что в таких ситуациях подругу куда проще выслушать, дав ей проговориться, а потом уже вести нормальную беседу.
— Что там вообще у тебя произошло?
Катя напрягла мозги, пытаясь вспомнить, что именно рассказала вчера Тане. Вздохнула, поняв, что выложила абсолютно все. А, значит, утаивать что-то все равно нет никакого смысла. Узнает все равно, еще и обидится на скрытность.
— Короче…
Выслушав на удивление внимательно и без тонны уточняющих вопросов, Оля заявила:
— Ну поздравляю, подруга, у тебя завелся сталкер.
— Хоть бы тот самый, из Зоны.
— Увы, речь о ненормальном поклоннике. Есть какие-то мысли по поводу, кем он может быть?
Катя вздохнула, перебирая в голове всех знакомых парней, которым могло бы прийти в голову нечто подобное. И старательно выкинув из головы сегодняшний сон: чего только взбудораженный мозг не выдаст. Спасибо, что еще танцующих медоедов с балалайками не причудилось.
— Никаких.
— Плохо. Ладно, все равно мы его найдем и накажем так, чтобы было неповадно…
— Будешь четыре часа рассказывать ему об особенностях униформы различных подразделений СС?
— Да хоть бы и это!
— Погоди, это… — девушка вздрогнула, пораженная внезапно всплывшим из глубин памяти воспоминанием, — вряд ли институтский.
— Почему ты так уверена?
Катя не ответила.
Катя вспомнила две багровые гвоздики, лежащие на ее подушке свежим деревенским утром.
Неужели неизвестный последовал за ней и сюда?
И сейчас ей стало даже страшнее, чем было до этого.
***
На пары пойти все-таки пришлось: перспектива отрабатывать пропуски страшила больше, чем возможность быть арестованной прямо посреди лекции по немецкому. Толку большого от учебы, правда, не было. Ручка и блокнот, по счастью, отыскались в сумке: учебники и тетради остались дома, сосредоточиться тоже толком ни на чем не выходило. И чем ближе был конец учебного дня, тем больше Катя нервничала, едва умудряясь отбрехиваться от косо смотрящих одногруппников и их вопросов.
Причина нервничать у нее еще как была. Железная. Последней стояла как раз пара Руслана Ахметовича, и…
Если гром и должен был грянуть, то непременно на ней. Изнывающая от беспокойства и мирной тишины в инфополе Катя даже проверила расписание: других групп на сегодня у препода не стояло, спросить не у кого. Оставалось только ждать.
Хмурых полицейских с наручниками наперевес, немедленного отчисления и собственного лица крупным планом во всех криминальных сводках.
Едва волоча ноги, зашла в аудиторию. Села. Помедлив, вытащила блокнот. Уронила ручку. Полезла за ней, подсознательно мечтая остаться под партой и никогда больше оттуда не вылезать. По крайней мере, под партой были только нацарапанная матерщина и приклеенная жвачка, никаких стрессов и никаких привидений с Русланами Ахметовичами…
— Катюх, да что с тобой сегодня такое?
Катя все же вылезла и моргнула, переваривая вопрос. Как отвечать на него, она по-прежнему не имела ни малейшего понятия. Одно дело Таня с Олей, и другое — одногруппники, отношения с которыми никогда не переходили грань «одолжи ручку» и «Кать, дай списать». Цапаться не цапались, но и дружбы навек что-то никак не получалось.