А вы его видите?
Если в университет Катя шла как в тюрьму, то на съемную квартиру — как на эшафот. Даже в сопровождении пытающихся ее подбодрить и отвлечь подружек. Иррациональный, звериный страх засел в голове чересчур глубоко: почему-то не выходило ни привычно обсмеять его, ни огрызаться, демонстрируя, что с нею совладать не так просто.
Не хотелось ей туда идти, вот и все!
— Пошли-пошли, — Оля слегка подтолкнула е в спину, решительно распахнув подъездную дверь. — Сейчас мы со всем разберемся.
Таня согласно кивнула. Отступить не представлялось возможным, и Катя, набрав в грудь воздуху, решительно шагнула внутрь. У лестницы, правда, ощутимо замявшись. Поймав ее умоляющий взгляд, Оля сурово закатила глаза, закатала рукава и, решительно обойдя подруг, зашагала вверх по ступенькам.
Катя звонко стукнула зубами.
— Угомони уже свои катехоламины и прочие сульфолипиды.
— Что?
Ответить Таня не успела, сверху послышался голос Оли:
— Давайте сюда, все спокойно.
По-черепашьи медленно, но поднявшись-таки на лестничную площадку, Катя уставилась на входную дверь. На первый взгляд выглядела та совершенно как обычно. Ни жутких гвоздичек, привязанных к ручке, ни…
— Глянь, что нашла, — до боли знакомая вещица закачалась у нее перед носом. Амулетом Оля размахивала с каким-то маньяцко-сыщическим энтузиазмом. — Нет идей, кто бы мог это оставить?
— Это мое.
Кажется, оставалось только признать, что черта с два она когда-либо от этой штуковины избавится. Хотя, был у нее еще один вариант… весь вопрос в том, когда отыскать силы и время претворить его в реальность.
— А что оно здесь делает?
— Я… потеряла, — звучит не очень-то убедительно, но про бабу Нюру и ее амулеты лучше не рассказывать. — На улице…
— Следил, значит, гаденыш, — Оля всучила амулет Кате и присела на корточки, сощуренным взором изучая замок. — Следов взлома не вижу, уже обнадеживает. Как у тебя с соседями?
— Да нормально все вроде…
— Имею в виду, могли что-то видеть?
— А, — Катя потерла виски, думая о том, куда же все-таки подевались гвоздики. Если бы они были, Оля не преминула бы ими помахать; выбросил кто-то, проходящий мимо, посчитав дурной шуткой? Тогда почему амулет как висел, так и висит… — Нет, не думаю. Кто в этой квартире живет, не знаю, тихо всегда, может, просто пустая стоит. Эти уехали в отпуск позавчера, я с чемоданами их видела. А здесь бабка живет, глухая, как тетерев.
— Тетерева не глухие, — назидательно заметила Таня. — Это заблуждение возникло потому, что в период спаривания самцы настолько увлечены брачными ритуалами, что…
— Хорошо, глухая, как…
— Улитка.
— Пусть будет улитка.
— М-да, о камерах, как понимаю, здесь и не слышали. А посмотреть ту, что на домофоне, нам никто не даст…
— Оль, ты точно на истфаке учишься?
— Ма хотела сделать из меня нотариуса, но я уперлась. Так, Кать, открывай давай. А то стоим тут… приметные.
— В отличие от тех же зебр, у нас нет такого полезного следствия эволюции, как мимикрия. Кстати, она у них весьма специфическая. Полоски помогают зебрам не прятаться в травах саванны, а…
Катя поспешно завозилась в сумочке, отыскивая связку ключей. Таню срочно требовалось чем-то отвлечь, чтобы не получить целую лекцию о замечательных особенностях крупных копытных.
Щелчок замка, скрип двери, шаг через порог.
Катя всмотрелась в полумрак прихожей… и, сипло заскулив, отшатнулась, прямиком на подхватившие руки подруг,
— Эй, ты чего?
— Т-т-т, — зубы сами собой заклацали, как на сильном морозе, — там…
Высокая фигура в шинели, стоящая у стены, повернулась. В черноте смутно блеснули белки глаз, голова заинтересованно склонилась набок, к плечу…
— Стоит…
К вящему ужасу Кати, Оля преспокойно просунула голову в прихожую, чуть помедлила, протянула руку и включила свет. Чернота прыгнула по углам, съежилась; а на месте жуткой тени оказалась обычная вешалка. С мирно висящим на ней зимним пуховиком, который давным-давно стоило впихнуть в шкаф, но не находилось то времени, то желания.